вид такой вежливый и милый! Посмотрите на эти высокие мачты. Когда-то на них висели черные паруса! У кого угодно при их появлении душа ушла бы в пятки.
За те два с половиной дня, что доктор провел на родине рыбака, у него не было отбою от приглашений отужинать, отобедать или попросту пропустить стаканчик вина в таверне. А каждая дама считала своим долгом прислать ему в подарок коробку конфет, плитку шоколада и букет цветов. Скоро вся палуба оказалась заваленной цветами, а Хрюкки так объелся шоколада, что у него заболел живот. Музыканты городского оркестра каждый вечер устраивали в честь доктора концерт.
И вот наступил понедельник.
— Мне было очень приятно познакомиться с вами, — сказал доктор рыбаку, его сестре и мальчику Джонни. — Я никогда не забуду нашей встречи. Но нам пора отправляться в путь. Дома меня ждут неотложные дела.
И он вышел из их дома и пошел к своему кораблю, но тут на улице появился мэр в сопровождении самых уважаемых и именитых граждан городка. Все они были в парадных сюртуках и при галстуках.
Мэр остановился перед домом рыбака. Тотчас же к ним сбежались все жители городка, даже старики не остались дома, а мальчишки бросили свои игры.
— Досточтимый доктор медицины Джон Дулиттл! Я несказанно польщен знакомством с человеком, совершившим подвиг и очистившим моря от шайки Бен-Али Черного Дракона. Прошу вас принять в знак нашего уважения и глубокой признательности этот маленький подарок. Поверьте, наш город никогда не забудет услугу, которую вы ему оказали.
Мэр вытащил из кармана небольшой сверток, сорвал с него шелковую цветистую обертку и вручил доктору прекрасные часы с боем. На золотой крышечке блестели бриллианты.
Затем мэр достал из другого кармана сверток побольше и спросил:
— А где же ваш умница пес?
Все бросились искать О’Скалли, но его нигде не было. В конце концов Крякки обнаружила пса на окраине города. Он стоял посреди большого двора, а вокруг собрались все окрестные собаки и с восхищением смотрели на него.
Когда Крякки привела О’Скалли к доктору, мэр вскрыл второй сверток, и все ахнули: там лежал ошейник из чистого золота.
Мэр наклонился и собственноручно застегнул ошейник на шее О’Скалли. На ошейнике было написано:
О’СКАЛЛИ, САМОМУ УМНОМУ ПСУ В МИРЕ
Потом вся толпа двинулась к берегу провожать доктора. Рыжий рыбак, его сестра и мальчик Джонни еще раз поблагодарили доктора и О’Скалли. Оркестр заиграл прощальный марш, и большой корабль взял курс на Паддлеби.
Глава 20
СНОВА ДОМА
Над Англией уже пронеслись теплые мартовские ветры, прогремели апрельские грозы, распустилась и отцвела майская сирень, и только когда июньское солнце засияло над зелеными палями, доктор медицины Джон Дулиттл вернулся на родину.
Но он не сразу направился в Паддлеби-на-Марше. Сначала он объехал всю страну, с ярмарки на ярмарку, из города в город.
Он ставил свою повозку на рыночных площадях между помостом, где выступали силачи и акробаты, и кукольными театрами и вывешивал большое полотнище, на котором крупными буквами было написано:
ТОЛЬКО У НАС
НЕВИДАННЫЙ ДВУГЛАВЫЙ ЕДИНОРОГ ИЗ АФРИКАНСКИХ ЛЕСОВ
ПО ИМЕНИ ТЯНИ-ТОЛКАЙ
ВХОД - ПОЛШИЛЛИНГА
Тяни-толкай сидел внутри крытой повозки, а доктор — на стуле у входа и продавал билеты. Крякки приходилось все время следить за ним, потому что добрый доктор всегда старался улучить минутку и пропустить детей бесплатно.
Хозяева зверинцев ходили за доктором по пятам и просили продать им диковинного зверя. Они предлагали за тяни-толкая кучу денег, но Джон Дулиттл только тряс головой и неизменно отвечал:
— Нет, нет и нет! Тяни-толкай никогда не будет жить в клетке. Он свободное существо и волен поступать как ему заблагорассудится, точно так же, как вы и я.
Доктор и его звери повидали немало интересного, примечательного и поучительного за время своих скитаний по ярмаркам и рыночным площадям, но после больших приключений, которые им пришлось пережить в дальних краях, все им казалось обыкновенным и пресным. Поначалу бродячая жизнь пришлась им по вкусу, и им даже было приятно внимание публики, и все же через несколько недель их потянуло домой. И хотя люди валом валили к ним, чтобы за полшиллинга посмотреть на диковинного зверя, доктор и его друзья решили, что денег уже собрано предостаточно и пора возвращаться домой.
В одно прекрасное утро, когда розы распустились в большом саду возле маленького домика, Джон Дулиттл вернулся в Паддлеби. Его встречали старая хромая лошадь, овцы, корова, белые мыши и ласточки, свившие себе гнезда под крышей дома. У них к этому времени уже вылупились птенчики, и мамы показывали на доктора черными крылышками и рассказывали малышам удивительную историю путешествия Джона Дулиттла и его друзей в Африку. Больше всех радовалась возвращению Крякки. Она так соскучилась по дому, что даже ни капельки не огорчилась, увидев, что все углы заросли паутиной, а пол покрыт толстым слоем пыли. С веселым кряканьем она взялась за тряпку и принялась за уборку.
О’Скалли дома ждала уйма дел. Перво-наперво он объявил войну крысам, поселившимся в сарае, и после короткого сражения выгнал их всех вон. Затем он отрыл в саду полдюжины сахарных костей, которые спрятал там перед отъездом, и наконец отправился в гости к соседскому бульдогу, чтобы показать ему золотой ошейник и утереть нос зазнайке, хваставшему своими победами над бродячими псами.
Поросенок Хрюкки тоже не терял времени даром и принялся выкапывать пятачком брюкву из грядок. На его взгляд, брюква слишком разрослась, и пора было ее хорошенько проредить.
Доктор Дулиттл заработал на ярмарках столько денег, что сумел вернуть моряку новый корабль, а его дочке подарил куклу, с закрывающимися глазами. Он заплатил все долги во всех лавочках и даже купил для белых мышей новый рояль — бедняжки жаловались, что в ящике письменного стола их донимают сквозняки.
Но даже после того, как доктор заполнил серебром старую копилку, стоявшую на верхней полке буфета, у него осталось столько денег, что пришлось купить три новых копилки, чтобы спрятать в них все монетки.
— Деньги, — говорил доктор, — доставляют ужасно много хлопот, но как приятно, когда о них можно не думать.
— Конечно, — охотно согласилась Крякки. Она пекла большой пирог с яблоками и изюмом, и ей совершенно не хотелось спорить.
А
