Вздрогнув, он отступил на шаг и изумленно уставился на дырку размером с ноготь большого пальца, затем протянул к ней дрожащую руку. Теплый воздух из дырки тут же затеребил волоски на его пальцах. Тогда, привстав на цыпочки, он прижал к дырке глаз.
Отскочивший кусок известки вскрыл небольшую трещину вдоль кирпича, идущую вверх по диагонали. Сквозь эту трещину пленник смог увидеть крошечный клочок темного неба, в котором горела единственная звезда, красная как огонь. Он смотрел на этот далекий свет - смотрел, казалось, целую вечность, и в сердце у него поселилась тупая боль тоски. Он жаждал свободы, хотел оказаться снаружи, под ночным небом, и на ум ему снова пришел образ стройной молодой воительницы.
С тяжким вздохом пленник бросился на соломенный тюфяк. "Кто я? подумал он. - Почему меня сюда заключили?" Он чувствовал, что понимания происходящего у него сейчас не больше, чем у какого-нибудь обалдонта.
- Почему я не могу понять, что со мной происходит? - крикнул он маленькой мышке, которая только что выбралась из небольшой дырки в полу камеры и теперь обнюхивала его пустую тарелку. Мышка обратила на него темные бусинки глаз и фыркнула.
- Потому что ты наркотиками под завязку накачан, - ответила она, а затем подняла крошечную лапку и принялась чесать ухо.
- Что?
- Клят в пальто.
- Откуда ты знаешь?
- Я их у тебя на тарелке чую. - Тут мышка помедлила и, склонив голову набок, его оглядела. - Впрочем, - продолжила она, - и так ясно, что ты на наркоте. Ведь ты с мышью разговариваешь.
Мышка поспешила обратно к дыре и нырнула туда, а затем опять высунула мордочку наружу.
- Между прочим, - добавила она, - вряд ли тебе стоит сидеть тут и ждать, пока эта психованная сука тобой насытится. Куда лучше оторвать задницу от тюфяка и что-нибудь предпринять. Пока ты еще можешь.
С этими словами мышка исчезла, а пленник остался один, прикидывая, галлюцинирует он или нет. Затем он встал и снова принялся глазеть через оконную трещину на звезду. "Глюк мышка или не глюк, но она права, - подумал он. - Тебе пора начинать как-то со всем этим делом разбираться".
* * *
Тусона сидела у костра и глазела на звезду, красную как огонь, что сияла низко над Лазурными горами на севере. Она знала, что это полярная звезда Велентари ("Детский Носик" на староэльфийском), хотя сама Тусона предпочитала южное название Забашляй ("Око Пропойцы"). Звезда зловеще сверкала, яркая как рубин, ибо они уже забрались высоко в горы, где небо было кристально чистым. Завтра они доберутся до высокогорной долины, где лежит город Мазафак, и она сможет вычеркнуть из своего списка еще одну лавку по торговле магическими товарами. Но теперь она сильно отставала от графика.
Тусона бросила хмурый взгляд на закутанного в одеяло Арви, который лежал по ту сторону костра с закрытыми глазами и разинутым ртом, производя шум почище циркулярной пилы, режущей гранит. Кто бы тут про ответственность говорил!
Когда они сошли с цепного парома, идуинский пограничный контроль предупредил их о том, что из-за резкого увеличения ущерба, причиняемого вагинскими рейдерами, большая часть местной милиции была послана на западное побережье. В результате в восточных горах расплодились разбойники и грабители. Услышав об этом, Арви настоял на том, чтобы отправиться вместе с Тусоной и ее защищать. Обычно у нее находилось очень краткое и резкое возражение для всякого, кто полагал, что раз она женщина, то ей нужна защита, но Арви был так явно озабочен ее благополучием и так настроен ей помочь, что это было бы все равно, что пнуть щенка. Она попыталась ему сказать, что передумала и вместо Абтекая направляется в Мазафак, но он все равно настоял на том, чтобы сопровождать ее до самого Мазафака. Тогда Тусона выбрала из двух зол меньшее и пустилась в дорогу с волочащимся позади нее грузным торговым агентом.
Беда заключалась не только в том, что Арви до смерти надоел ей своей пустопорожней болтовней, но он также сильно замедлил ее движение. В первый день они едва одолели двенадцать миль, и Тусона решила, что следующим же вечером, когда они разобьют лагерь, она попросту тихо ускользнет и бросит агента. Но затем они попали в засаду.
На самом деле ничего такого уж серьезного не произошло. Семеро скалящихся бандюг с мечами в руках высыпали из-за какой-то скалы и приказали им остановиться. Тусона ждала, пока они подойдут поближе, чтобы она смогла с ними разобраться, но Арви, на лице которого одновременно читались страх и решимость, отпихнул ее животом и пошел на врагов со страшно тупым и ржавым кинжалом. В каком-то смысле это было очень трогательно. Вышла, однако, пустая трата времени, потому что главарь банды просто выбил кинжал из руки Арви и приставил меч к горлу агента. Тут Тусоне пришлось взяться за дело. Считанные секунды спустя четверо бандюг лежали на земле, кровь обильно струилась из их распоротых глоток, а трое остальных в страхе бежали.
Аккуратно вытирая меч о куртку главаря, Тусона заметила, что лицо Арви по цвету напоминало пепел от костра, торговый агент дрожал, как студень при землетрясении. Когда она протянула руку, чтобы помочь ему встать, он с такой опаской взялся за ее ладонь, словно там ядовитые шипы росли. А когда Тусона наконец встретилась с ним взглядом, глаза у Арви были как у молодой и невинной мухи, которая только что выяснила страшную правду о своем лучшем друге пауке.
Инцидент совсем лишил Арви присутствия духа. Он принял решение прервать торговый вояж и направиться прямиком домой к жене и детишкам. К несчастью, дом его находился в Жлобиусе, горном городке еще дальше за Мазафаком. Тусона поняла, что оказалась связана с ним на всю оставшуюся часть маршрута, а после столь наглядной демонстрации опасности тех мест и способности Арви за себя постоять она не могла так просто его бросить.
Тусона не была уверена, вышло это из-за потери лица, его страха перед ней или еще по какой-то причине, но последние несколько дней Арви держался молчаливо и замкнуто, сделавшись не забавней бородавки. И все же завтра она сможет с ним попрощаться и отправиться дальше в одиночестве. Тусона вздохнула и снова посмотрела на Полярную звезду. Ей по-прежнему надо было спасать своего мужчину. По крайней мере, она надеялась этим заняться.
* * *
Тарл все продолжал глазеть на огненно-красную звезду, словно бы застывшую над гребнем холма, сосредоточившись на том, чтобы вовремя ставить одну ноющую ногу впереди другой. Позади слышалось негромкое постукивание копыт Котика - осел выбирал дорогу по неровному склону. Тарл чувствовал себя усталым, грязным, потным и несчастным. Хуже того, он был трезвый. Они уже несколько дней таскались по разным дебрям, пробирались по выжженным солнцем равнинам и пыльным, знойным холмам. Тарл жутко тосковал по городской жизни. Еще ему хотелось треснуть стаканчик. Или несколько.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
