Илья примолк на полуслове. Полина смотрела за окно, боясь даже глянуть в его сторону. От Власова исходили почти физически ощутимые волны острой тревоги, неумолимого горя и совсем неглубоко запрятанной злобы.
Когда Мерседес уже сворачивал в Полинин двор, заиграл телефон Власова.
— Да? Ну как ты?.. Уже возвращаюсь… Довез… Нет, Валерка, в чистом поле я ее высадил! — Илья убрал телефон и усмехнулся. — Волнуется, до самого ли дома я вас довез. Чудак…
— Спасибо, Илья. Вы, считайте, весь выходной на меня угробили.
— Да я уже давно не считаю все свои угробленные выходные, — отмахнулся он. — Это еще не худший, поверьте.
Они замолчали.
Полина смотрела на его крупные, но красивые руки, расслабленно брошенные на руль. Взглянуть Власову в лицо было отчего-то неловко.
— Илья, так что же мне делать?
— Я не знаю, — повторил он, но уже мягко.
Он повернулся к ней. Внимательные и печальные серые глаза, словно прося о помощи, взглянули на Полину.
— Я правда не знаю, — тихо сказал он. — Но мне кажется, вы сделаете все правильно.
* * *
Илья уже сто раз пожалел о том, что решился озадачить девушку своей странной просьбой. Он не очень-то надеялся, что она так серьезно к ней отнесется. А теперь, когда оказалось, что Полина готова пойти ему навстречу, Илья чувствовал, что еще один грех лег на его душу.
— А вы думаете, Илья, что из всего этого существует какой-то правильный выход? — произнесла она в ответ на его слова.
Илья отвернулся от нее. Оказывается, трудно смотреть в глаза человеку, которого своими руками поставил перед выбором. Насколько легче было бы, если она послала бы Илью подальше с его провокациями.
— Простите меня. Я жалею теперь, что вынудил вас…
— Перестаньте! — оборвала она Илью. — Я поняла, почему вы это сделали. Я прониклась, я осознала… Обещаю вам: я не обижу вашего брата. И сама решу, что мне для этого сделать. Только не встревайте больше со своими пустыми извинениями!
Илья в отчаянии закрыл глаза, медленно провел рукой по лицу.
— Ну вот! Я знал, что вы меня возненавидите…
— Велико горе! — фыркнула она. — Ваша святая цель стоит такой ерунды, как моя ненависть! Не так ли?
«Господи, да когда ж ты уберешься из машины…» — мысленно взвыл Илья. Ему хотелось поскорее остаться одному.
Полина взялась за ручку двери, но вздрогнула и отдернула руку. Илья проследил за ее взглядом. Из машины, позади которой они остановились, вышел плотный молодой брюнет и, обойдя, автомобиль остановился, пристально глядя на сидящих в «Мерседесе».
— В чем дело? — спросил Илья.
— Ни в чем, — буркнула Полина.
— Вы знаете этого человека?
— Знаю.
— Помощь требуется?
Полина долго не отвечала, опустив глаза, потом тряхнула головой:
— Я сама разберусь. Спасибо, что довезли…
Она снова взялась за ручку, дернула… Дверь не поддалась. Полина с досадой сжала губы и дернула еще раз.
— Успокойтесь, не ломайте дверь. Это бывает. Я сейчас вас выпущу, — Илья торопливо вылез из машины, обошел ее, открыл заклинившую дверь, подал Полине руку. Она нехотя оперлась на нее, выпрямилась и взглянула на Илью без улыбки:
— Большое спасибо. И уезжайте, ради Бога…
Илья, стараясь не смотреть на темноволосого, вернулся на место и завел двигатель.
Полина сделала несколько шагов по тротуару, и мужчина преградил ей дорогу.
Что-то сказав, он взял девушку за руку. Она осторожно высвободила ее.
Илья видел только лицо мужчины, сердитое, хмурое, недоброе. Он что-то спросил, сделав легкий кивок в сторону «Мерседеса». Наверное, ответ Полины его не удовлетворил. Мужчина цапнул девушку за рукав, она резко вырвалась. Не отставая, мужчина крепко ухватил ее за локоть… Полина шагнула, пытаясь обойти своего настырного собеседника. Он властно удержал ее рядом с собой и кивнул на свою машину. Полина покачала головой и снова попыталась вырвать руку. Лицо мужчины перекосилось от гнева.
Илья боролся с желанием немедленно вмешаться. Оставить эту женщину без защиты он теперь не имел права. Но с другой стороны, лезть в жизнь малознакомого человека ему не хотелось. Мало ли, может быть, эти двое все время заняты выяснением отношений. Может быть, это нормально… Но уехать подальше от чужих разборок Илья не успел. Полина вдруг оглянулась, словно ища поддержки. Секунды Илье хватило, чтобы понять: она чуть не плачет.
Илья заглушил двигатель и вышел из машины.
Завидев Илью, мужчина надменно задрал подбородок:
— Чо те надо? — грубо рявкнул он Илье.
Илья быстро оценил наглеца: крупный, но рыхлый. Весу много, толку, скорее всего, поменьше. Даже если и был когда-то в хорошей форме, те времена прошли. Лучше бы, конечно, драку не затевать, но если придется… Где наша не пропадала.
— Руку уберите, — сказал Илья.
Мужчина сочно матюгнулся.
— Я сказал, уберите руку, — повторил Илья. — Или вам помочь?
Илья потянулся к темноволосому, тот хоть и неохотно, но убрал руку с локтя девушки. Полина шагнула назад, Илья мягко взял ее за плечи.
— В последний раз спрашиваю: ты едешь? — рявкнул он.
— Миша, я же сказала — нет, — еле слышно проговорила Полина. — И не смей больше ко мне приходить.
— Полина, пожалуй, я провожу вас? — просто предложил Илья.
Она подняла на Илью тревожные глаза и коротко кивнула.
Илья ввел Полину в подъезд и, отпустив ее плечи, просто пошел следом.
— Будьте осторожны с ним, — сказала она, останавливаясь перед своей квартирой. — Он из тех, кто не понимает слова «нет».
— Мое «нет» он поймет, — ответил Илья как можно тверже. — Не думаю, что он тупее вашего соседа снизу.
— В том-то и беда, Илья, что он умнее соседа, а еще хитрее и злопамятнее.
— Если хотите, я останусь с вами на некоторое время.
Полина достала ключи и открыла дверь.
— Нет, не нужно. К счастью, ключей от моей квартиры у него больше нет… А вы возвращайтесь к брату. Спасибо за помощь.
Дверь захлопнулась, Илья спустился на улицу.
Темноволосый прохаживался у подъезда, засунув руки в карманы пальто.
Завидев Илью, он прищурился и неторопливо пошел навстречу.
— Слышь, мужик, разговор есть, — бросил он, подходя.
Илья остановился.
— Ты, дубина, что ты суешься, куда не просят? — злобно зашипел темноволосый. — Шоферюга хренов…
Илья просто смотрел ему в лицо и молчал. Он пытался понять, что на этого ублюдка подействует лучше: вызывающая вежливость или грубый напор.
— Ну что пялишься, лакей? — мужчина едва удержался, чтобы не сплюнуть себе под ноги. — Тебя, говнюк, не учили не встревать в чужие дела?
