— Валерий Петрович, разрешите?
Казьмин был занят тем, что глазел в окно сквозь полупрозрачную занавеску.
— Конечно, Полина, проходите, присаживайтесь.
Он оторвался от окна и вернулся на свое директорское место.
— Я вас слушаю.
У Полины и так душа была не на месте, а теперь сердце и вовсе запрыгало в панике. Предсказать реакцию Казьмина было сложно.
Она раскрыла свою папку, вынула заявление и положила его перед Казьминым.
— И что сие? — Казьмин удивился, взял бумагу. Через пару секунд он отшвырнул листок от себя. — Что это значит?
— Я увольняюсь.
— Господи, что произошло? — испугался Казьмин. — Что случилось?
— Ничего особенного. Просто я так решила.
— Та-а-ак, — задумчиво протянул Казьмин и, оттолкнувшись, вместе с креслом немного отъехал от стола. — Неожиданно. Я бы даже сказал странно… Да что ж вы стоите? Садитесь, садитесь.
Полина, вздохнув, села и принялась смотреть на свое заявление. В поле ее зрения попадали только руки Казьмина, нервно сложенные на груди, и его серебристо-синий галстук.
— Итак, в чем причина вашего «собственного желания»? Неинтересные обязанности? Непосильный объем работы? Конфликт в коллективе? Придирки Рубина? Низкая зарплата?
Полина отрицательно качала головой вслед его словам.
— Тогда нет ни одного повода для такого заявления, — Казьмин брезгливо тронул ее листок за кончик, потом отбросил его подальше. — Есть, правда, еще вариант… Может быть, вам глубоко несимпатичен владелец компании?
— Бог с вами, Валерий Петрович, — нервно усмехнулась Полина.
Он встал, глубоко засунул руки в карманы, медленно обошел стол и остановился рядом с Полиной.
— Ну и почему тогда? — спокойно спросил он.
Она встала, положила папку на край стола.
— У меня личная причина.
— Ах, вот оно что… И какая же?
— А это обязательно, чтобы я ее озвучивала?
Казьмин несколько раз качнулся с носков на пятки, не вынимая руки из карманов, и фыркнул:
— Нет, мне это нравится!.. Разумеется, не обязательно. Если бы на этом месте оказался кто-нибудь другой, я бы не допытывался…
Он развернулся и прошелся туда-сюда.
— Но в данном случае я просто не могу удержаться, уж извини… Полина, я полагаю, твоя личная причина — это и моя личная причина. Или я не прав?
Переход на ты — это был сильный прием. Полина искренне надеялась, что Казьмин не станет делать ничего подобного. Ну что ему стоило продолжать играть одну из своих ролей, побыть безупречно-корректным и доброжелательным боссом… Так нет же.
— Кто-то не так давно сказал, что старается не смешивать то, что происходит в этих стенах, с тем… — начала Полина.
— Поздно, — перебил ее Казьмин. — В этот раз я плохо постарался.
Он чуть помедлил и добавил:
— Точнее, я и не собираюсь этому сопротивляться.
— А я все же попытаюсь.
Казьмин покачал головой:
— Я же понимаю, это заявление ты написала из-за меня. Я хочу знать почему. Почему одна-единственная утренняя прогулка наедине так напугала тебя, что ты решила бежать без оглядки?
Полина молчала, глядя в пол. На откровенность следовало и отвечать соответственно. Или не отвечать вовсе.
— Не хочешь принимать ухаживания тяжело больного человека с причудами? Только прошу, не лги мне.
Лгать Полина не собиралась. Но не говорить же ему о том, что любовь и жалость — это несколько разные вещи, и особенно мучительно, когда ты в точности не уверена, какое из этих двух чувств преобладает. Пришлось прибегнуть к другой правде, говорить о которой Полине тоже не хотелось бы.
— Я не хочу второй раз наступить на те же грабли, — сказала она, взглянув ему в лицо.
Казьмин вопросительно поднял брови и ждал.
— У меня уже был служебный роман, — сказала Полина и опять отвела взгляд.
— И что из этого?
— Он плохо закончился. Слишком плохо. Не смешивать работу и личную жизнь — это правильно. И поэтому уйти — это, мне кажется, единственный выход, — проговорила Полина, стараясь, чтобы ее голос звучал уверенно.
— Единственный выход? Выход из чего, прости? — холодно уточнил Казьмин. — Выход ищут, когда кругом проблемы. Какие такие проблемы я успел тебе создать? Чем я перед тобой провинился?
— Ничем.
— Боже мой… Неужели Илюха что-то отмочил?! — испугался вдруг Казьмин. — Он ведь такой у меня, он может… Всякую женщину, которая появляется на моем горизонте, сразу же норовит от меня отвадить… Да? Я прав?
А как было бы здорово пожаловаться сейчас на Власова. Сдать его со всеми потрохами, чтобы он не мучил людей своими идеями фикс… Невыполнимая мечта подразнила Полину, но она поспешно ответила:
— Нет-нет! При чем тут Илья? Он ничего такого не делал. И не говорил.
Казьмин развел руками и звонко хлопнул себя по бедрам:
— Ну, тогда я не знаю!.. Я ничего не понимаю. Это черт знает!.. Что могло произойти за двое суток? Служебный роман!.. Ну и что такого? Зачем все валить в одну кучу? Что было у тебя раньше, то было раньше. Было и прошло. Сейчас ты на другой службе, и это другой роман. Все — другое. Я — другой.
— Зато я та же самая, — прошептала Полина.
Казьмин нервно прошелся по кабинету туда-сюда.
— Валерий Петрович…
Он резко обернулся. Его губы обиженно дрогнули.
— Валера… — столь свободное обращение далось Полине с некоторым трудом, но оно того стоило. Взгляд Казьмина потеплел. — Валера, я просто пытаюсь поступить правильно. Понимаешь?
Он рванулся к столу, схватил заявление и медленно, демонстративно порвал его на мелкие кусочки.
— Вот как оно будет правильно, — жестко сказал Казьмин и швырнул обрывки в корзину для бумаг.
Полина молча проследила за белыми бумажными клочками. Совершенно неожиданно для себя она почувствовала, что рада такому «выходу». Выбор сделан без ее участия. Почему-то стало легче.
— Деспотизм тебе по должности положен? — проворчала она. — Или ты на самом деле такой, когда снимаешь все свои маски?
— Я не знаю, какой я на самом деле. В последнее время я сам себя не узнаю. Но тебя я не отпущу. Никуда. Возвращайся на место и работай, — отрезал Казьмин. Потом нервно потер подбородок, взглянул исподлобья и добавил мягко и виновато: — Пожалуйста.
* * *
Илья прошел мимо секретарши, не удостоив ее ответом на всегдашнее брюзжание. Тем более, что документы, которые он привез, предназначались только для глаз генерального.
Валерий сидел на телефоне, как впрочем уже несколько дней подряд.
— Я понимаю, что много никак… А сколько можешь?… Мало! — строго сказал Валерий. — Нужно больше. Выручай!.. Хорошо, Паша, спасибо… Черкни там про меня. Я через неделю о себе напомню.
