Валерий не стал говорить ей, как это было некстати. Только сейчас Илье и не хватало неприятностей с законом.
Помолчав немного, Полина нерешительно произнесла:
— Этот мой бывший работает в компании Гарона. Кажется, Илья считает, что это важно, и я, видимо, должна тебе об этом сказать.
— Это важно, — подтвердил Валерий. — Но это никак не касается меня и тебя. Илья погорячился. Но спасибо, что сказала.
Она выслушала его слова с заметным облегчением.
— А почему вообще тебя интересует Гарон? Что между вами происходит?
— Это очень длинный рассказ, — усмехнулся Валерий.
— Ты, кажется, сказал, что у нас впереди долгий осенний вечер, — ее мягкий взгляд стал просто целебным бальзамом.
Валерий достал телефон и, не попадая в спешке по клавишам, принялся вызывать такси.
* * *
В большой спальне горел только низкий торшер-ночник. Полина сидела в глубоком мягком кресле, чесала за ушами пушистого Маркиза и слушала неторопливый и горький рассказ Валерия о крахе «Гепарда».
На самом деле рассказ этот был не таким уж и длинным. Много ли времени нужно, чтобы рассказать о рискованном кредите и происках нового владельца банка? Но вот готовился к этому рассказу Валерий очень долго. Он в самом деле выглядел подавленным, если не сказать обреченным.
На такси они добрались почти до самого входа в Екатерининский парк. Потом неторопливо прошли под самыми стенами дворца, успели к закрытию парковой калитки на «заднем дворе», и совсем медленно, нога за ногу брели по дороге, ведущей к Китайской деревне.
Как ни странно, в этот раз они больше молчали. Валерий, осторожно обнимая Полину за плечи, вел ее вперед, иногда произносил какие-то ничего не значащие односложные фразы.
Дома он немного ободрился, энергично взялся за приготовление ужина, попутно устроив маленький кулинарный ликбез, и даже доверил ей самой смешать в блендере соус.
За ужином он был слегка печален, но все же с удовольствием играл свою извечную роль галантного мужчины. Он развлекал Полину милой беседой, учил ее, что соленую семгу лучше всего есть со сладкой паприкой и капелькой острой горчицы, перечислял лучшие на его взгляд французские фильмы и рассказывал смешные истории из жизни полосатого кота Маркиза. Кот сидел тут же на отдельном стуле и плотоядно косился на тарелки.
После ужина Валерий опять впал в заторможенное состояние. Показывая Полине дом, он то и дело задумывался о чем-то, замолкал. Полина в какое-то мгновение даже испугалась, что Валерию нехорошо, и что ему вот-вот может понадобиться помощь, а она толком даже помочь не сможет.
Поэтому она очень обрадовалась, когда Валерий стряхнул с себя оцепенение, а затем начал все-таки свой рассказ.
Она не перебивала, ни о чем не переспрашивала, потому что видела: ему надо было дать высказаться. Сначала слова давались ему с трудом. Потом он расслабился, лицо порозовело, взгляд немного смягчился.
— … Вот такая история, Полина, — Валерий печально закончил свой рассказ, взглянул на Полину и развел руками.
— Неужели ничего нельзя сделать? Этот Гарон… Его возможности настолько безграничны?
— Видишь ли, чтобы уничтожить бизнес Валерия Казьмина, возможности совсем не обязательно должны быть безграничными. Вряд ли Гарону удастся сходу завладеть действительно крупной компанией. А «Гепард» — это же в сущности малый частный бизнес. Успешный когда-то, но сейчас загубленный на корню. И загубил его я сам, своими собственными руками…
— Скажи, а зачем такому человеку, как Гарон, дался твой бизнес?
— Да никакой серьезной выгоды… Здесь личное, — задумчиво проговорил Валерий.
— Ты хочешь сказать, что Гарон тебе мстит?
— Да, Полина. Он мне мстит и, похоже, весьма успешно.
— И есть за что?
Валерий молча кивнул.
— А устранить причину вражды?..
— Это было бы первое, что я сделал бы, будь это возможно. Но увы.
Полина все время вспоминала последний разговор с Ильей. Теперь она поняла, почему с таким подозрением Власов отнесся к Семченко. Но судя по тому, как равнодушно Валерий воспринял ее сообщение, неутомимый Илья переоценил важность персоны Семченко.
— Валера, как же тебе должно быть тяжело. Я не представляю…
Валерий печально улыбнулся:
— И слава Богу, что не представляешь. Никому не пожелаю… Все последние недели я старался приучить себя к мысли, что надо бороться до конца. И я боролся. Но, похоже, все. Я проиграл.
— Ты же сам говорил: дело не должно владеть человеком безраздельно. То, что происходит, ведь не означает, что все потеряно.
— Золотые слова. Илья сегодня утром говорил мне что-то похожее. Пытался ободрить.
— А где он, кстати?
— Дома. У себя дома. В отцовской квартире.
— Вы поссорились?
Валерий покачал головой:
— Ну что ты… Просто я его об этом попросил. Мне хотелось побыть с тобой наедине, а Шапель не очень уютное место в это время суток.
— Да уж, мне не очень хотелось бы оказаться сейчас на Шапели, — подтвердила Полина. — Здесь куда теплее и чище.
— Рад, что тебе нравится.
Спальня Валерия оказалась местом весьма замечательным. Спальней эту комнату можно было считать только потому что в ней присутствовала большая кровать. Но с таким же успехом эта комната была рабочим кабинетом, потому что у напротив кровати у стены располагался замысловатый компьютерный стол с множеством верхних и нижних полок, ящиков и ниш, забитых книгами, устройствами, дисками. Во всем чувствовался порядок и рационализм хозяина.
Кот Маркиз чувствовал себя здесь очень вольготно. Позволив Полине немного помучить его, он спрыгнул на пол и, задрав пушистый хвост, вскочил на кровать, разлегся на покрывале и принялся вылизываться.
— Шикарный у тебя котище.
— Будешь шикарный, если лопать столько… Пять лет назад Илья принес Маркизку с помойки. Смотреть было не на что, но быстро отъелся. Маркиз целыми днями один, а он так любит компанию, — усмехнулся Валерий. — Вообще-то, он Илью больше любит, и обычно спит в его комнате.
— Странно, Илья не очень похож на кошатника.
Валерий задумчиво сощурился:
— Что-то ты Илюху моего не жалуешь, как я погляжу. Боишься его?
— Я не боюсь! — смутилась Полина. Она не знала, как назвать то странное чувство, которое она испытывала в присутствии Ильи.
— Он хороший парень, — тепло улыбнулся Валерий. — Он иногда бывает немного бешеным, но ты не бойся его. Даже если он не в восторге от наших отношений, он не станет это подчеркивать.
— Послушай, а он правда побывал в тюрьме?
Валерий еле заметно поежился:
