Похоже, ты используешь самонаказание, чтобы оправдать всё, чем бы ты и твой отряд ни занимались, да? Ты побеждён, и ты справляешься, причиняя себе боль способами, которые ты не можешь забыть. — Я дарю ему такое же бесстрастное выражение, которое он дарил мне всё это время, чтобы посмотреть, как ему это понравится.
Вена на его лбу вздувается, он сжимает челюсть.
— Будь очень осторожна с тем, как ты используешь свой хитрый язык. Я всё ещё не против вырезать его.
Я не позволяю страху добраться до моих глаз, хотя моё сердце готово выпрыгнуть из груди.
— Это уже третий раз, когда ты это говоришь, Роман. Если ты закончил играть в дом сейчас, можешь идти.
Я беру пустую кастрюлю и отношу её к раковине. Прежде чем успеваю пошевелиться, руки Романа опускаются по обе стороны от меня. Его горячее дыхание скользит по краю моего уха. Я остро осознаю каждое место, где его тело касается моего, и делаю глубокий вдох.
— Если ты лжёшь о чём-либо, тебе лучше сказать мне сейчас. Позже я не буду настроен прояснять ситуацию, Брайар. — Его твёрдая грудь прижимается к моей спине, посылая мурашки вверх по позвоночнику.
В горле вырастает комок. Моё настоящее имя — Хлоя. Я хочу сказать ему. Но если у него так много секретов, моё имя не должно быть проблемой. Тем более что я прячусь.
Я качаю головой.
— Значит ли это, что ты оставишь меня в покое и я смогу остаться?
Он неподвижен.
— Пока что. Ты вовлечена в это, так что у тебя больше нет роскоши уехать.
— Вовлечена во что именно? И мой язык я сохраняю? — Это лишнее, но я не могу удержаться, чтобы не нажимать на его кнопки.
Он отстраняется и перестаёт загораживать мне проход. Я поворачиваюсь к нему лицом. Его тёмные волосы в беспорядке, несколько прядей свисают на брови. Его черты острые, но в ужасном кухонном освещении такие мягкие. Он опасно прекрасен. Тёмный океан, который утопил бы меня за секунду, если бы я осмелилась забрести слишком глубоко.
Его взгляд смягчается на долю градуса.
— Пока что. — Его слегка насмешливая улыбка, которая, может, и не возвращает мою головную боль, но что-то в этом есть.
Я смотрю на угнанный внедорожник, который уже час стоит в двухстах футах от моей подъездной дорожки после того, как он «уехал».
Он что, следит за мной?
Ужасное чувство сворачивается в моей груди. Я не думаю, что это просто культ.
Глава 8
Роман
Я останавливаю машину на полпути к дому и ставлю её на паркинг. Мой телефон загорается с сотым сообщением от отряда — они докладывают о передвижениях Грэма и нескольких других людей «Суб-Розы», за которыми мы следили.
Хоппер: Обычная активность у костра. Сазерленд, насколько я знаю, не поднимал тревоги по поводу Торнтон.
Бишоп: Замечено движение в поле по направлению к ферме. Смотри вправо внимательнее.
Вайпер: Я с Зевсом. Мы проследили за двумя мужчинами до прачечной. Могу подтвердить, что именно здесь они передавали информацию последние несколько ночей, но я никогда не видел, чтобы они заходили внутрь. Нам удалось прикрепить метку к одной из их сумок до того, как они ушли с вечеринки, так что скоро у нас будет больше данных.
Я принимаю к сведению информацию Джона и смотрю на правую сторону подъездной дорожки. Там кромешная тьма, и при мне нет ночного снаряжения, но это не проблема.
Я отправляю в ответ сообщение с большим пальцем вверх, затем достаю боевой нож и выхожу из машины. Воздух бодрящий — запах примятой травы и пыли наполняет ночь.
Я люблю выпускать пар, и немногие вещи доставляют мне больше удовольствия. Похлопываю по боковому карману на левой ноге, чтобы убедиться, что плоскогубцы на месте. Мне приходится пользоваться ими чаще, чем нет.
Я натягиваю капюшон на голову и медленно пробираюсь сквозь высокую траву. Проходит не так много времени, прежде чем я замечаю следы в сухой земле. Похоже, мой маленький друг здесь, ждёт, когда Брайар ляжет спать, чтобы либо перерезать ей горло, либо похитить её.
Моё любопытство разгорается. Почему Нолан сказал мне, что она драгоценная посылка? И почему «Суб-Розе» есть до неё дело? Наверняка по той же причине.
У неё есть информация, и она должна быть ценной.
Шорох слева заставляет меня остановиться. Я меняю хватку на ноже, чтобы быстро вырубить человека. Высокая трава колышется, и тут я вижу верхнюю часть бейсболки. Кем бы ни был этот человек, он одет во всё чёрное и даже носит маску, закрывающую половину лица.
Я приседаю и наблюдаю за ним несколько минут, чтобы увидеть, достанет ли он телефон, чтобы сфотографировать цель или пройтись по своим сообщениям. Я предпочёл бы разблокировать его до того, как начну допрос.
Он делает именно то, что я предсказываю, — достаёт свой телефон и приближает ту комнату, которую Брайар, вероятно, использует как спальню, поскольку там горит свет.
У него почти нет времени на реакцию — лишь короткий вздох, прежде чем моё лезвие плотно прижимается к его горлу. Он уверен в себе и быстр: быстро достаёт пистолет и наводит его мне в голову.
Я предвидел этот шаг и вставляю палец между спусковым крючком и рукояткой, чтобы он не мог выстрелить. Злобная усмешка расползается по моим губам, и я вдавливаю острое лезвие глубже в его шею. Он издаёт резкий стон и роняет оружие.
— Кто тут у меня? Сомневаюсь, что это Сазерленд. Это Хоган? Или, может, Лейн? — Я отбрасываю его пистолет на пять футов от нас, чтобы он не попытался пойти за ним, когда поймёт, что я здесь не для того, чтобы отпускать пойманных крыс.
Его мышцы сжимаются, дыхание перехватывает.
— Сазерленд… Откуда ты знаешь, кто мы? — Его голос похож на голос Хогана.
Я замираю, обдумывая его растерянный тон, когда я упомянул Сазерленда. Грэм не часть «Суб-Розы»? Мы были тщательны. Не может быть, чтобы он не был. Делаю мысленную заметку вернуться к этому с отрядом позже. Грэм каким-то образом вовлечён, но, возможно, он не марает руки.
— О, я много чего знаю о «Суб-Розе», Хоган. Чего я не знаю — так это почему ты здесь выслеживаешь эту девушку. — Я наклоняюсь ближе и поднимаю его голову ножом, так что он снова смотрит на её окно. — Какое она имеет отношение к преисподней? Почему ты здесь?
Он пытается оглянуться, чтобы увидеть моё лицо. Это стоит ему удара плоскогубцами по голове.
— Ай, блять!
— У
