Вернувшись в лагерь, мы немного передохнули, а затем Дима, Игорь, Боря и я отправились на большую экскурсию, с посещением музея , штанов , метро и т.д. Вода в озере оказалась намного чище, чем в водокапе, и утром я еще раз сбегал на озеро - специально за водой. Самые приятные впечатления остались у нас от посещения грота Елочка вот уж действительно, произведение искусства! Судя по интерьеру, в этом гроте принято встречать Новый год, а возможно и остальные праздники.
Еще мы побродили немного по переулкам, идущим из штанин. Большинство из них кончаются тупиками или маленькими, но очень уютными гротами. Несколько переулков соединяют левую и правую штанины. Говорят, что из правой штанины можно выйти в основную систему, минуя служебный вход , и мы вроде бы даже нашли такое место, где стрелочка к выходу указывала уже не в штанину, а из нее. Однако времени на эксперименты, а главное - желания бродить (особенно у Бори) уже не было. Пришлось возвращаться, откуда пришли. Обратно бежали так быстро, что едва успевали собирать свои пикеты. Вернулись на полчаса раньше намеченного срока, попили чай, затем, не дождавшись Таксиста (обещавшего заглянуть в гости), легли спать.
День отъезда начался крайне неудачно: меня разбудили. Правда, потом покормили. Пришлось вставать и идти за водой. Кое-как собрали часть вещей, понесли их к выходу, где оставили Борю с примусом варить чай. Дима, Игорь, Леня и я вернулись в лагерь за женщинами, детьми и остальными вещами. К нашему приходу еще не все было собрано. Наспех запихали остатки недоеденного завтрака в рюкзаки и двинулись к выходу.
С трудом, но успели выбраться наверх за несколько минут до команды Таксиста. Эта орава из 40 человек шутя сметает со своего пути все, что на нем окажется. На всякий случай, решил подарить Таксисту схему Никит. В ответ получил карту Красных Собак, их собственную съемку. Никогда не полезу в это гнусное место! Начав работу с этой самой низкой и опасной части пещеры, таксистики надеются отснять когда-нибудь все Бяки.
После недолгих сборов, когда все уже совершенно замерзли и были готовы идти куда угодно, например на станцию, неожиданно обнаружилась пропажа шахмат. Оставлять их в этой противной и грязной пещере очень не хотелось. Вспомнилась примета: если бросишь в море монетку, обязательно вернешься туда же опять. Для надежности некоторые бросают сразу две, а то и три монетки, и потом ездят на море каждый год. Напомню, в шахматах 32 фигуры...
Боря, Леня и все остальные еще не поняли, сколь серьезна угроза, а я уже переоделся в подземное и полез внутрь. Нарушив при этом все мыслимые правила ТБ, на вдумчивое и проникновенное разъяснение которых нашему коллективу я потратил предыдущие дни. Во-первых, я не оставил ни планового времени возвращения, ни контрольного срока. И то, и другое было бы совершенно бесполезно не только потому, что у меня не было часов, но и потому, что ждать, а тем более спасать меня в случае чего никто, разумеется, не собирался. Во-вторых, я полез в дыру один, не имея ни карты, ни компаса (и абсолютно не представляя себе, что же я буду там делать). Наконец, и это самое существенное, я не взял с собой не только запасного, но и вообще никакого света. Это выяснилось, как только глаза адаптировались к темноте: и без того уже прилично севшие батарейки в блоке после пребывания на морозе вовсе отказались давать ток. В результате для того, чтобы проверить выключатель на фаре, пришлось снять каску и направить налобник прямо в глаза. В ответ я сумел разглядеть теряющееся в глубине отражателя слабое красноватое мерцание... Но возвращаться было уже поздно.
Полностью севший фонарик, прихваченный за неимением лучшего, светил еще хуже. Боря, чей фонарь в момент выхода на поверхность еще пытался изображать из себя осветительный прибор, благоразумно и быстро запрятал его в самую середину своего бездонного рюкзака. По-видимому, он уже в тот момент не без оснований полагал мое возвращение крайне маловероятным и не хотел зря рисковать фонарем, в котором и так уже не было стекла. Пришлось зажечь огарок свечи, заначенный во время одного из перекусов, и первые несколько десятков метров иди на свечке. Миновав самые неприятные, низкие и крутые повороты (предусмотрительно сконцентрированные вблизи входа), я понял, что расходовать свечу больше нельзя, и помчался дальше в полной темноте, прорезываемой только редкими искрами, обильно сыпавшимися из глаз после каждого неожиданного понижения потолка или крутого поворота централа. Не знаю, что бы я делал без каски! Кажется, это была моя единственная дань ТБ в тот вечер...
На месте бывшего лагеря, которое легко можно было отыскать и в полной темноте по запаху, я вновь зажег остаток свечи. Увы, никаких следов шахмат не было... Особенно много времени на поиски было тратить некогда: свеча догорала, да и наш дизель уже вышел со ст.Узловая и неумолимо приближался к месту встречи на пл.168км...
Обратная дорога оказалась легче, чем путь туда . То ли прогревшимся батарейкам стало стыдно за свою скупость, то ли третий глаз адаптировался наконец к условиям гонки, а может просто по дороге в лагерь я посшибал все заготовленные природой на этом пути препятствия, но вскорости я уже бежал по полю в сторону станции, сжимая в одной руке фонарик с так и не выброшенными батарейками, а в другой - пакет с мусором, заботливо собранным общими усилиями на месте подземного лагеря. Оставлять его около входа в пещеру мне показалось неудобным, а урны или на худой конец мусорного бака все не попадалось и не попадалось.
Наконец, впереди послышался долгожданный гудок дизеля-кукушки, а вслед за ним и быстро затихающий шум удаляющегося состава. Это ушел дизель на Узловую, к которому так торопилась команда Таксиста. По расчетам, до нашего дизеля оставалось еще около получаса .
На станцию я вбежал даже раньше, чем ожидал. Правда, немного смущало абсолютное запустение: нигде не было ни одного человека. Поскольку я бежал по самому короткому пути вдоль лесополосы, идущей между Осетром и шоссе от деревни Бякино до самого пристанционного поселка, я мог обогнать остальных, тем более что им пришлось тащить мой рюкзак. Кругом лежал свежий снег, и я начал искать следы в том районе, где по моим предположениям должен был останавливаться дизель на Ожерелье. Но не нашел ни людей, ни следов, ни самой платформы. Все это начинало становиться подозрительным, и я пошел на юг, чтобы посмотреть, не взорван ли мост через Осетр, а заодно и немного согреться.
Пройдя с полкилометра, я неожиданно увидел перед самым мостом толпу народа, среди которой выделялись небритые физиономии в грязной и рваной одежде, с которой время от времени отваливались покрытые сажей куски глины. Конечно, это были наши! Какой чудак придумал расположить платформы туда ровно посередине между платформами обратно ? - начал приходить мне в голову риторический вопрос, но окончательно прийти не успел, так как из-за реки показалось долгожданное чудо. Только забравшись вместе со всеми внутрь, я понял, что в таком расположении станций есть глубокий смысл, ибо при неизменном общем количестве все остановки оказываются ровно вдвое ближе друг к другу, а это очень удобно пассажирам.
