тоже, — шепчет он в ответ через мгновение.
Удивление охватывает меня, когда он снимает маску и кладет ее рядом с нами. Однако перед этим он закрывает глаза и ложится на спину, скрестив руки на животе.
Я прижимаюсь к нему.
— Как?
Его челюсти сжимаются.
— Как ты мог выжить, взяв на себя столько нитей? Это было так, словно ты забрал в себя всю его душу.
Я кладу руку ему на грудь, наслаждаясь ощущением биения его сердца под моей ладонью.
Принц делает глубокий вдох, затем поворачивает голову ко мне и открывает глаза.
Мои губы приоткрываются, и я протягиваю руку к его лицу.
Все цвета, которые раньше украшали его радужки, исчезли. Они полностью черные, лишенные света.
Его руки сжимают одеяло, когда он смотрит на меня с мрачным выражением лица.
— Потому что я создан для этого, Зора.
Затем он добавляет тихим шепотом:
— Я не могу сказать тебе, кто я или даже что я такое, потому что я не могу никому рассказать.
Я пытаюсь это переварить.
— Они вернутся к обычному цвету? Он кивает.
— Скорее всего, к утру, — он вздыхает и потирает лицо. — Сон помогает.
Я провожу пальцами по линии его подбородка.
— Я все еще злюсь на тебя.
— Как и должно быть, — соглашается он.
— Ну, если мы согласны… — мой взгляд останавливается на его губах.
Он обращает свое внимание на меня, и почему-то его черные глаза темнеют.
— Нет.
Я хмурюсь.
— Дай угадаю, ты не можешь сказать мне почему. Он повторяет мой хмурый взгляд.
— Ты сам это сказала. Я… вобрал в себя частичку этого мерзкого человека. Пока он не исчезнет, я не прикоснусь к тебе. Я не знаю, что могло бы случиться, что его прихоти заставили бы меня сделать с тобой.
Он прижимается своим лбом к моему и закрывает глаза.
— Я хочу тебя, Зора, но я хочу тебя такой какая ты есть, а не как зеркальное отражение человека, составленного из чужих зазубренных, жестоких осколков.
— Просто поцелуй, — я касаюсь своими губами его губ. Он улыбается мне.
— Мне нравится, что ты хочешь меня.
— Ты, должно быть, чувствуешь себя чертовски особенным, — поддразниваю я.
Он обхватывает рукой мою шею.
— Да, — он облизывает губы и прижимает их к моим.
Мое сердце бешено колотится, когда поцелуй становится глубже, когда он поглощает все, что я есть.
Я не знала его три дня назад.
Эта мысль — единственная тупая, сучья мысль — заставляет меня отстраниться от того поцелуя.
— Я ненавижу иметь совесть.
Смех вырывается из его груди, но ему удается сдержать его, когда он срывается с губ.
Я провожу большим пальцем у него под глазом.
— Знаешь, теперь они выглядят немного светлее. Он расслабляется на нашей общей подушке.
— Это потому, что ты — мое лекарство. Я ухмыляюсь.
— Да?
Он серьезно смотрит на меня. Я смеюсь и качаю головой.
— Тебе кто-нибудь говорил, что ты чересчур драматизируешь?
— Моя сестра и Тейлз. Каждый чертов день.
Мой взгляд падает на кровать, откуда доносится храп.
— Решка?
Он запускает пальцы в мои волосы — и, клянусь Богами, я теряю сознание от этого ощущения, теряю самообладание.
— Когда я был ребенком, я не мог выговорить его имя. Всегда называл его Тейлз. Это просто как-то прижилось.
— Значит, вы знаете его всю свою жизнь?
— Он мне как старший брат.
Принц прижимает меня крепче, и мне приходит в голову, что если это правда, то состояние, в котором находится Тейлис, должно быть ужасающим для Принца.
А потом я пришла и втянула его в какую-то магическую черноглазую чушь, связанную с Судьбой. Хорошая работа, Зора.
— Чего ты от него хочешь? — шепчет принц.
— Он был при королевском дворе, когда погибли мои родители. Другой Босс сказал мне, что у Тейлиса есть информация, которая приведет меня к их убийцам.
Я жду его ответа, но принц опасно замолкает. Я отстраняюсь и смотрю на него.
Его черные глаза снова начали мерцать оттенками цвета, но они также выглядят пустыми, как будто он полностью покинул свое тело.
— Ты в порядке? — я сажусь.
— Что происходит? — спрашивает Принцесса, ее голос дрожит, когда она встает с кровати.
Ее глаза расширяются при виде брата без маски. Они расширяются еще больше из-за его отсутсвующего состояния. Она уделяет мне все свое внимание.
— Что ты знаешь? Я качаю головой.
— Недостаточно. С ним все в порядке?
Сестра опускается рядом и считает его пульс. Она кивает.
— Ты, мудак, — ворчит она ему. — Это я защищаю тебя. А не наоборот.
Она кладет руку ему на грудь и закрывает глаза.
Я изумленно смотрю, как она вытягивает нити из его груди. Не столько, сколько Принц забрал у Ферриса, но, по крайней мере, вдвое меньше. Ее плечи вздрагивают, когда они входят, а глаза темнеют до королевской синевы по мере того, как взгляд Принца светлеет еще больше.
— Ты тоже это умеешь? — я перевожу взгляд с одного на другого. Принцесса глубоко вздыхает.
— Я помогаю ему нести его бремя.
— И в чем же именно заключается его бремя?
Она игнорирует меня и повторно проверяет пульс своего брата, пока он закрывает глаза и бормочет что-то бессвязное.
— Ему нужно поспать.
Я киваю.
— Хорошо. Прекрасно. Но утром мне нужны ответы на некоторые вопросы.
— Ты ничего не получишь, — просто говорит она, вставая и забираясь обратно на кровать рядом с Тейлисом. — Сейчас не время.
Я хмурюсь.
— Не время для чего?
— Спокойной ночи, — рычит она и поворачивается ко мне спиной, снова прижимаясь к Тейлису.
Я хмурюсь и убираю волосы Принца с его лба. Его голова склоняется набок, и он опирается на мое плечо, его дыхание касается моей ключицы.
Мне нужны ответы, у меня раскалывается голова, но я также не возражаю против того, чтобы их не было. Не тогда, когда у меня есть это.
И эта мысль. Эта мысль, возможно, самое ужасное, что я когда- либо испытывала. Как будто все, чем я являюсь, все, что сделало меня, больше не имеет значения, и все, что имеет значение — это он. Его дыхание. Мое. Мы.
Что происходит?
Спрашиваю я себя, когда усталость охватывает меня.
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
Когда я открываю свои глаза, я одна.
Я сажусь на койке, сердце колотится у меня в горле.
Принц ушел. Принцесса исчезла.
Самое главное, что Тейлиса больше нет.
Я сглатываю и вскакиваю на ноги. Я бросаюсь к двери, чтобы рывком открыть ее, но она заперта.
— Что за черт? — рычу я, дергая дверную ручку.
— Мне очень жаль, — доносится голос Принца
