я из плохих ребят, но это также раздражает, когда сапоги топают к палатке, а выхода нет.
Я рычу и хватаю ее за запястье, еще больше пугая, но неважно. Она поблагодарит меня позже. Я провожу ножом по задней стенке палатки и прорезаю отверстие, затем проталкиваю ее через него.
— Беги, — приказываю я.
Ее глаза расширяются от ее ошибки.
— О, прости, прости, я не понимала… Я поворачиваюсь к ней спиной.
— Иди.
Ее ноги шлепают по утрамбованной земле прохода, но я перевожу взгляд на полог палатки.
Она откидывается, и проем заполняется громадой фигуры, которую я узнаю.
Я успокаиваюсь и поднимаю подбородок.
— Феликс.
Он с отвращением оглядывает меня с головы до ног.
— Я говорил Чудовищу, что ты всего лишь обуза.
— Сообщи ему, что я расторгла наш трудовой контракт, — замечаю я, делая маленькие шажки назад к разрезу, который я прорезала.
Как бы сильно я ни хотела закончить то, что начала, спасти остальных девочек, мне это не удастся, если меня будут превосходить числом.
Более крупные тела, чем у Феликса, заполняют затененное пространство позади него, и его губы растягиваются в ядовитом рычании. Он вытаскивает свой меч и крадется ко мне.
— Я хотел изрубить тебя на куски с тех пор, как впервые увидел. Я вытираю лезвия о штаны.
— И ты согласишься на поединок один на один или будешь драться со мной, как трус, каким я тебя знаю.
Это рискованная игра. На самом деле, все делается для того, чтобы выиграть мне больше времени для побега.
Но затем глаза Феликса загораются восторгом.
— Я человек чести, Зора Вайнер. Если ты хочешь бросить мне вызов, чтобы покончить с этим только между нами двумя, тогда я это сделаю.
Я прекращаю отступление.
Черт.
Моя гордость вспыхивает, и я встречаюсь с ним взглядом.
— Тогда отзови своих дружков.
Он оглядывается и приказывает остальным оставить нас. Он переводит свирепый взгляд на меня и кивает подбородком через плечо.
— Здесь, снаружи.
Я киваю в знак согласия, но когда он отворачивается, я бросаюсь вперед и вонзаю свои кинжалы ему в спину.
Феликс воет, и я вырываю их, когда он разворачивается, чтобы схватить меня.
— Ты гребаная сука, — рычит он и хватает меня за шею.
Я чертыхаюсь, когда он поднимает меня с земли и швыряет через зал. Я рычу, когда с грохотом ударяюсь о край сцены, вокруг нас собирается толпа.
— Я никогда не говорила, что я благородна, — выдавливаю я и поднимаюсь на ноги с озорной улыбкой.
Феликс рычит от отчаяния и бросается ко мне.
Я встречаю его лоб в лоб, бросаюсь вперед, затем соскальзываю вправо и вонзаю свои кинжалы ему в бедро. Я едва уворачиваюсь от его меча, когда он направляет его мне в череп, затем спешу увеличить расстояние между нами.
Он гонит меня вперед, и я оглядываюсь через плечо, чувствуя, как учащается мое сердцебиение. Он неуклюжий, медлительный.
С обоими вещами я могу работать.
Я резко останавливаюсь и падаю на землю.
Феликс спотыкается об меня и кувыркается через мою голову. Он кричит от боли, получая порез своим же мечом. Затем он поднимается и указывает на ближайшего мужчину.
— Поймай ее. Если она не хочет играть честно, значит, так тому и быть.
Черт.
Я убегаю и проталкиваюсь сквозь толпу, но они быстро догоняют меня, хватая за руки. Я кричу, когда кто-то хватает меня за талию и бросает на землю. Я кашляю, так как мое дыхание сбивается от удара, и несколько раз моргаю, чтобы исчезли черные точки, угрожающие мне сотрясением мозга.
Феликс возвышается надо мной, а справа от него стоит Чудовище.
Я сглатываю, страх пробирается между каждым вздохом в моей груди.
— Дай мне это.
Чудовище выхватывает меч Феликса и приставляет его острие к моему сердцу. Он смотрит на меня сквозь маску, его рот презрительно скривлен.
— Зора, у меня были планы на тебя.
— Тогда я с радостью принимаю смерть.
Я извиваюсь, чтобы освободиться, но мужчины вокруг меня наступают ботинками на мои запястья и лодыжки. Я шиплю от боли, когда они вырывают у меня из рук кинжалы.
— Ты права, — исправляется Чудовище и опускает меч. — Возможно, смерть слишком хороша для тебя. Кроме того, ты знаешь, какого состояния стоил мне этот вечер? Я думаю, тебе нужно будет отработать такой долг.
Я зажмуриваюсь, когда паника пытается поглотить меня.
Зачем мне было дразнить его? Почему я никогда не могу просто держать свой чертов рот на замке?
Мои глаза распахиваются, когда руки обхватывают мои бицепсы и поднимают меня на ноги.
— Что скажете, ребята? Кто хочет сделать ставку на что-нибудь дикое сегодня вечером? — Чудовище перекликается с толпой.
Некоторые бормочут о своем отвращении, но слишком многие радостно улыбаются.
У меня пересыхает во рту.
— Не прикасайся ко мне, черт возьми. Чудовище наклоняется к моему уху.
— Тот, кто тебя поймает, может делать все, что захочет. Такова цена игры героя, Зора, особенно в Подполье.
— 25 нитей, — рычит Феликс, начиная торги.
Мои глаза прищуриваются, когда я смотрю на него, а губы разжимаются.
— 26, — откликается кто-то.
— 48.
Черт, это происходит на самом деле.
Я борюсь с теми, кто удерживает меня на месте, пинаюсь и извиваюсь.
— Тот, кто купит меня, умрет, — кричу я, но слышу страх в своем голосе, и они тоже.
Нет, нет, нет.
— 120.
— 150.
Я оглядываю толпу в поисках любого выхода. Его нет.
— 300.
— 32…
Я дрожу, когда все вокруг погружается в черноту. Я напрягаю бицепсы, когда понимаю, что мужчины, которые держали меня, ушли. Я вскакиваю на ноги и делаю медленный круг, но все исчезло. Все.
Кажется, что сама жизнь прекратилась, и я задаюсь вопросом, мертва ли я. Является ли эта пустота моим «долго и счастливо».
Но затем вокруг меня вспыхивают искры света, словно звезды, рассекающие ночное небо. Я расставляю ноги, чтобы не упасть, когда они кружатся все ближе, плотнее вокруг меня.
Магия.
Я осознаю, как только темнота рассеивается, и странные, неуместные аккорды классической музыки доносятся до меня. Я делаю вдох, мои глаза привыкают к месту, в которое меня перенесли.
Рядом со мной раздается пронзительный крик. Я подпрыгиваю от звука, и музыка резко обрывается.
Мое зрение проясняется, и мурашки покрывают мои руки, когда я понимаю, что нахожусь в том же зале, куда нас с Греттой случайно перенесли ранее. Разница лишь в том, что теперь здесь настоящая вечеринка.
С реальными людьми.
А я — демон, покрытый кровью.
Несколько женщин пристально смотрят на меня. Из-за музыки и места, я
