убьют!» – бормотала себе под нос Китти, убегая все дальше и дальше от линии обороны.
Она вбежала в какой-то на половину разрушенный, видимо после попадания авиабомбы, дом. В нем было темно и сыро, пахло гарью, всюду были разбросаны личные вещи бывших жильцов. Китти забилась в угол и зарыдала. А за окном продолжались бои, рвались снаряды, строчили пулемёты. Чуть успокоившись, она подползла к оконному проёму и выглянула. По улице ехали два медивских танка, они били без разбора по домам, солдаты гетерцы, закидывали в окна гранаты и поливали из огнемётов всё, что было похоже на укрытие. По первому этажу дома, где укрылась девушка, так же пальнули из танка, и здание зашаталось, следом в окна первых этажей полетели гранаты и фасад окатили огненные волны. Китти, отпрыгнула от окна, забравшись под кровать, завернулась в одеяло, ей было страшно, она дрожала и рыдала.
Глава 6
Китти не заметила, как прошёл целый день, в себя она пришла только утром следующего дня. На улице уже не было ни стрельбы, ни взрывов. Моросил холодный дождь. Девушка была не похожа сама на себя, глаза были красными, лицо бледным, руки все были разбиты в кровь и ноги тоже, дрожь пробирала всё тело. Организм был настолько слаб, что она с трудом встала, держась за стену, и еле проковыляла до окна.
Города Ирк, больше не было, только руины. Немногие оставшиеся дома, смотрели на поле боя обгорелыми, оконными проёмами без стёкол. Улицы города были завалены сотнями тел, котивы и медивы лежали рядом, мёртвым уже было не до вражды. Те два танка, что видела Китти, стояли чуть дальше, оба были подбиты и выгорели полностью, у одного была сорвана башня. Кругом бушевали пожары, воздух был горьким и противным, слабый дождик немного прибивал гарь.
Китти удивилась, не увидев в городе медивских солдат. Она думала, что город уже давно взят врагом, хотя может они, уничтожив солдат и город Ирк, прошли дальше.
«И все это за один день! Тысячи убитых, тысячи. Сколько же похоронок разлетятся по городам и сёлам Муринии. А всё из-за какого-то города, о котором раньше-то никто из нас и не знал!»
Неожиданно Китти увидела, плетущегося по улице солдата, ополчения Ирка. Он, видимо, был ранен в ногу и поэтому передвигался при помощи винтовки, которую использовал как костыль. Мужчина пристально оглядывал тела погибших, пытаясь найти хоть кого-то живым.
– Остался ли кто живой? Отзовитесь! Офицеры! Солдаты! Кто-либо отзовитесь! Город не сдан! Медивы бежали!– кричал солдат, что есть сил.
Китти, услышав последнюю его фразу, тут же оживилась и закричала во всё горло, высунувшись из окна.
– Я здесь!
– Спускайтесь!
Девушка, с трудом перебирая ногами, спустилась по лестнице и выбежала на улицу, мужчина оглядел её своим потухшим взором и спокойно спросил.
– Вы кто такая будите?
– Я, заместитель командира роты добровольцев, лейтенант Китти Лина.
– Да ты же девка!
– Наша рота создана из осуждённых лагеря Гинза-3, я бывший лейтенант штаба армии, восстановлена в звании добровольческой роты.
– Раз вы лейтенант, постарайтесь объяснить, что вы делаете здесь? Ваше место должно быть в окопе. – сказал мужчина и сурово глянул на неё из-под узких бровей.
– Я, я не знаю, я очнулась здесь, я не предательница, я не помню, как так вышло…
– Но! Но! Сбавь обороты девчонка! Вижу же, что врёшь. Небось, испугалась, да ноги унесла? Хотя не отвечай и так все ясно, не женское это дело с автоматом в окопе мокнуть. Только вот о поступке своём помалкивай, тем более ни одного армейского офицера в живых не осталось.
– Я не хотела…
– А кто хочет-то! Ладно, не переживай мой язык за зубами, ничего не скажу и даже взамен ничего не попрошу. Короче девка, не боись, я придумаю, скажу, что контуженую нашёл среди трупов, будут спрашивать молчи и изображай из себя дурочку контуженую! Поняла?
– Ага! Спасибо вам!
– Да на здоровье!
– Так город удержали?– тут же спросила Китти, с надеждой посмотрев на ополченца.
– Как видишь! Удрали медивы! Перебив практически нас всех…
– Сколько осталось?
– Да кто его знает, человек наверно двести, может больше, там, на передовой все трупами усыпано, убиты практически все, ваши добровольцы так вообще все перебиты. Их медивы гусеницами передавили, всех. Только фарш остался, даже хоронить нечего. Полковник Атир убит, пытался бедолага людей в бой поднять, но тут же пулю в лоб схлопотал, все его помощники тоже перебиты. Самый старший остался только капитан Жемир, бывший командир батальона обслуживания железной дороги. А медивы-то просто отделались лёгким испугом, скоро вернутся.
– И что же теперь с нами будет?
– Да кто его знает, что с нами будет, перебьют, не сегодня так завтра и все дела.
Китти не знала, то ли ей радоваться, то ли грустить. Но если честно радости, было мало. Она так до сих пор и оставалась в Ирке, где шансов остаться в живых было совсем немного, оставалась надежда лишь на подход регулярных войск, но эта надежда с каждым часом таяла, как льдинка под палящим солнцем реальности.
Вскоре они дошли до передовой и у девушки тут же замерло сердце от увиденного, то, что раньше было живописным парком, для прогулок местных рабочих теперь, представляло собой перепаханное поле. Не осталось ни одного дерева, даже кустов не было, только голая земля вперемешку с бетоном, железом и останками тел. Стоял стойки запах мертвечины, на всем рубеже стояло около десятка сгоревших медивских танков. Их борта были чёрными от гари, краска полопалась, а на броне лежали обугленные тела танкистов, которые не успели покинуть свои железные гробы. Китти стало плохо, она упала на колени, изогнулась и тяжко задышала. Ополченец присел рядом на корточки и тихо спросил.
– Вам плохо?
– Я раньше такого ужаса и представить не могла. Мне даже дышать тяжело…
– Эх, девка, девка, я тоже раньше такого не видел. Да вот довелось. Короче, мне не до тебя приходи в себя поскорее, да помогай мертвяков хоронить, пока солнце не выглянуло. А то задохнёмся.
– Я не смогу.
– А мне плевать, делай что хочешь, только не корчись здесь, а лучше подойди к Жемиру и доложись, что вернулась в строй после контузии.
– Я поняла.
– Ну раз поняла, так иди. Нечего здесь корчиться.
Придя немного в себя, Китти разогнулась и попыталась отдышаться, но от стоящего кругом смрада, ей вновь стало плохо. Пересилив себя, она поплелась вдоль бывшей передовой, стараясь не смотреть по сторонам. Кругом стоял шум, никто не обращал
