чувств, что я невольно опустила глаза, чтобы ненароком не увидеть и не услышать лишнего.
Что бы ни связывало этих двоих, оно явно было сильнее любой вражды, разницы в положении и недопонимания.
— Мира.
Он коснулся моего лица снова, и я послушно посмотрела ему в глаза. Такие же темные, как небо за окном.
— Я не могу объяснять сейчас. Время уходит, а оно, судя по всему, дорого. Мне нужно его найти. А еще нужно, чтобы ты при этом была в безопасности. Пообещай мне, что не выйдешь за стену, пока я не вернусь.
Это было настолько неожиданно, что я только растерянно моргнула, не зная, что сказать в ответ.
Бруно склонился ближе, удерживая меня взглядом.
— Это важно. Ни письмо от меня, ни записка от Удо, ни странные сны, — ничто из этого не считается. Я лично скажу тебе, что ты можешь покинуть замок, и ты будешь видеть меня наяву, как сейчас. Пообещай.
Он не пугал меня, не говорил прямым текстом о возможной опасности, но теперь мне стало так же страшно, как было в его доме в лесу в тот момент, когда я кожей чувствовала приближение Удо.
— Что если ты не вернешься? Если уедешь и пропадешь, как он? Если тоже встретишь кого-нибудь по дороге, а потом вдруг изменишься и не посчитаешь нужным ввести меня в курс дела? Мне до конца жизни сидеть здесь, как в монастыре?
Жестокие и глупые слова срывались с губ сами собой. К моему собственному неудовольствию, они были предвестниками внезапно подступившей истерики, и я заставила себя умолкнуть, но было поздно.
Глаза Бруно опасно сузились, а потом он подался вперед и поцеловал меня глубоко и грубо, так откровенно и влажно, что я сначала задохнулась, а потом уперлась ладонью ему в плечо, чтобы оттолкнуть.
— Ты рехнулся⁈
— Не беспокойся, покушаться на уединение скорбящей вдовы мне некогда тоже, — он странно, мимолетно и шально улыбнулся, а после погладил мою щеку снова. — Я все тебе объясню, раз уж твой муж в самом деле не потрудился. И я точно вернусь. Разыщу его, а потом отвечу на все твои вопросы, даже самые неприятные. Но обещай мне, что не покинешь замок.
Глядя на него, я медленно кивнула, прежде чем успела все взвесить и прийти в полное согласие с тем, что делала.
— А люди? Что мне сказать им? Что делать все это время?
— Продолжай писать письма, — Бруно заправил выпавшую из моей прически прядь волос мне за ухо. — Пиши всем, кому нужно, но пока не отправляй гонцов. Вели сшить для тебя траурное платье. Держись естественно, прекрасная Мирабелла. У Удо было достаточно врагов, чтобы весть о том, что он остался в живых могла навредить ему.
Я вздрогнула, как будто меня окатили ледяной водой, потому что это было правдой. Вильгельм Монтейн был честным человеком, воспользовавшимся законным правом на свою месть, но сколько было других?.. Похожих на герцога Керна, но не похожих на него.
Проведя ладонями по лицу, я стерла слезы, которых на самом деле не было, и встала.
— Тебе в любом случае нужно переодеться в дорогу. Я распоряжусь на кухне.
— Мира.
Теперь в его голосе слышались тревога и предупреждение, и уже направившись к двери, я развернулась, кивнула ему спокойно и уверенно.
— Я поняла. Я останусь в замке до твоего возвращения.
Покидая библиотеку, я подумала о том, почему Бруно говорил именно так — о том, что вернется один, но не о том, что они вернутся вместе, — но не позволила этой мысли вынудить меня задержаться.
Он несколько раз повторил мне, что времени нет.
Коротко отдав необходимые указания служанке, я поднялась в свою комнату и сняла со спинки стула сумку, с которой бежала ночью через лес. Казалось, это было так давно, много лет и событий назад.
К тому моменту, когда я спустилась во двор, переодевшийся и заново собравший волосы в хвост Бруно уже проверял стремена. В небе сверкали молнии, и хотя дождь все еще не пошел, это было вопросом ближайшего времени. Он не собирался откладывать свой отъезд, пережидая непогоду, и я стиснула зубы, заставляя себя удержать лицо и не отвлекать его лишними словами и мыслями.
— Вот, возьми это.
— Герцогиня, — он произнес этот коротко, с очевидным предостережением и почти официально.
Я покачала головой, пресекая любые неуместные возражения.
— Герцог оставил это мне. Я не возьму на себя смелость сейчас распоряжаться большим, но тебе это может понадобиться.
Бруно посмотрел на сумку с сомнением, а после странно ухмыльнулся и закинул ее на плечо.
— Благодарю. А ты помни, что обещала.
Обнять его на прощание мне захотелось так сильно, что пришлось сделать шаг назад.
Вместо ответа я просто кивнула, но Бруно в очередной раз понял правильно. Садясь в седло, он выглядел спокойнее, чем час назад, и наблюдая за тем, как он покидает замок, я почти уверилась в том, что все действительно будет хорошо.
Глава 12
Терпения и почти спокойствия, поселенных Бруно в моей душе, хватило на два неполных дня.
Первый из них я провела в причествующих ситуации хлопотах: отдавала распоряжения и писала письма, пока не онемела рука. Когда с ними было покончено, единственное, на что я оказалась способна, это упасть лицом в подушку и провалиться в глухой сон без тревог и видений.
Второй день начался с некрасивой сцены во дворе замка.
Не любившие герцога и боявшиеся его люди стенали и плакали о нем так громко, что мне пришлось выйти и, не узнавая себя, прикрикнуть на них.
Даже если бы все было правдой и Удо в самом деле был мертв, причитания и крики о нем стали бы последним, чего он сам пожелал.
Глядя в испуганные моей реакцией, но вместе с тем, как будто успокоенные ею лица, я испытала странное чувство, заставившее как можно быстрее вернуться в библиотеку.
Никто из них не любил его, но все они были преданы ему как своему единственному господину и хозяину. Удо мог жестоко наказать, даже убить любого из них, мог обращаться с ними грубо, но они привыкли к этому и ждали того же от меня.
Роль его вдовы обещала оказаться сложнее, чем мне думалось.
Еще сложнее она становилась от того, что герцог Керн не желал покидать мои мысли. Меряя комнату шагами или перелистывая книги в бессмысленной попытке отвлечься, я думала о нем больше, чем за все время нашего знакомства и совместной жизни, и это выводило из
