молодую цивилизацию на уровень высших моральных качеств. Поэтому, для прекращения войн на Земле, я вижу единственный путь: развитие космических технологий, которые откроют человечеству дальний космос и помогут нам, людям, обрести единство и вдохновение перед лицом бескрайних просторов Вселенной!
Зал замер на мгновение, а затем боги начали аплодировать. Их лица выражали удивление и восхищение. Михаил стоял перед ними, чувствуя, что его слова нашли отклик в их сердцах.
Глава 24
Спектакль богов
Зевс внимательно посмотрел на Михаила, его взгляд был полон мудрости и терпения.
— Ну что ж, Михаил высказал своё мнение. Это действительно амбициозный шаг. А теперь давайте посмотрим, как его идея воплотится в жизнь, — произнёс он, и его голос прозвучал как приговор.
Зевс прикоснулся ладонью к столу, и по его поверхности забегали светящиеся линии и огоньки. Из центра стола лучи начали проецировать изображение на стены и потолок зрительного зала. Михаил вдруг понял весь смысл вечерних театральных представлений богов. В ходе своих обсуждений они создавали основу сюжета спектакля, который затем визуализировался божественным компьютером в голографическое представление.
Рампы притухли, и спектакль начался.
В зале зазвучала тихая музыка, наполняя пространство нежными звуками. Перед глазами зрителей разворачивалась великая история человечества. Люди строили космические корабли, создавали базы на Луне и Марсе, улетали всё дальше от Земли, покидая пределы Солнечной системы. Они заселяли новые планеты, осваивали галактики, но вскоре начали истощать ресурсы. Разделившись на враждующие кланы, люди снова начали войны — теперь уже за контроль над целыми галактиками.
— Стоп, стоп, — резко произнёс Зевс.
Изображение замерло, и в зале зажёгся свет. Представление закончилось.
— Так вы не добьётесь мира на Земле, — сказал Зевс, обращаясь к Михаилу. — В чём ошибка? Люди всегда что-то захватывают, потом делят и враждуют. Они даже бесконечность умудрились разделить на области. Что им не хватает? Как будто нет душевного покоя.
Михаил молчал, чувствуя тяжесть слов Зевса.
— Михаил, подумай ещё. Скажешь нам своё мнение после антракта, — добавил Зевс.
Боги начали вставать с мест и выходить из зрительного зала. Михаил последовал за ними, всё ещё погружённый в свои мысли.
Глава 25
Антракт
Боги направились в буфет, огромный зал с золотым обрамлением интерьера. Хрустальные люстры сверкали, отражая свет. На длинном столе были расставлены разнообразные напитки и фрукты. Атмосфера была лёгкой и непринуждённой.
Михаил шёл задумчиво, его взгляд блуждал по залу. Он заметил, как боги обсуждали увиденное, обменивались мнениями и размышлениями. Дионис, бог вина и веселья, подошёл к Михаилу с золотым кубком в руке.
— Да не расстраивайся ты так, Михаил. Вот, выпей лучше вина, — сказал он игривым тоном, протягивая кубок.
Михаил взял кубок, сделал глоток, но оставался сосредоточенным.
«Ну я и попал, в театр…» — подумал он. — «Похоже, они тут каждый вечер так развлекаются. Смотрят постановки о судьбе человечества, а потом всё это реализуют у нас на Земле…»
К Михаилу подошёл Геракл, дружески похлопав его по плечу своей могучей рукой.
— … и не только на Земле, — продолжил мысль Михаила, Геракл. — Сегодня ты гвоздь программы. А вчера, мы смотрели постановку об одной цивилизации из звёздной системы Альфа Центавра.
— И что за проблема была у них? — с интересом спросил Михаил.
— Да проблемы у всех цивилизаций одинаковые, — с улыбкой ответил Геракл. — Они создали сверхмощный синий кристалл, который содержал половину энергии галактики. А он потерял стабильность и в любой момент мог взорваться. Мы пригласили инженера с их планеты. Целый час обсуждали с ним, что делать дальше. И в итоге нашли правильное решение. Проснувшись, он спас свою цивилизацию. И до сих пор считает, что сам всё придумал, а мы были игрой его воображения, во сне.
— Я тоже думаю, что нахожусь сейчас во сне, — с улыбкой сказал Михаил.
— Ну-ну, — засмеялся Геракл, похлопав его по плечу. — Потом поймёшь, что сон, а что реальность.
Геракл отошёл, а Михаил продолжил наблюдать за богами. Он заметил, как Афина и Дионис беседовали неподалёку. Афина смеялась, а Дионис играл золотым виноградом, словно время для них не имело значения.
— Интересно, почему они такие спокойные? — размышлял Михаил про себя. — Нет ни спешки, ни тревоги… Может, это потому, что у них вечность впереди?
К Михаилу подошла Афродита с кубком в руках. Её улыбка манила своей теплотой.
— Рада снова видеть тебя, Михаил, — сказала она мягким голосом. — Ты сегодня звезда нашего вечера. Выглядишь таким задумчивым. Поделишься мыслями?
— Мне кажется, вы совсем не торопитесь, — ответил Михаил. — Такое чувство, что время для вас не имеет значения.
— А разве это не естественно для нас, богов? — загадочно улыбнулась Афродита. — Время торопит тех, кто боится его потерять… Мы сами создаём время. Вот у стола стоит Хронос — бог времени. Спроси его про время.
Михаил подошел к Хроносу.
— Уважаемый Хронос… — начал он с уважением.
Хронос с бокалом в руке повернулся к Михаилу.
— Да, Михаил. Ты хочешь меня о чём-то спросить?
— Я вижу, у вас здесь время не идёт? Как такое возможно? Ведь мы сейчас говорим, дышим, живём?
— Ваш стандарт времени измеряется промежутками пульсаций атома цезия — в такте атомных часов, — объяснил Хронос.
— Это я знаю. Меня интересует, как остановить время? — спросил Михаил.
— На Земле? Это невозможно. И вот почему… Здесь, в посёлке богов, время — это понятие физического явления или процесса, происходящего у вас на Земле. Для вас, людей, я — бог времени Хронос. Другие боги тоже за что-нибудь отвечают.
Все мы здесь — понятия. Как слова в книге. Вы на Земле читаете книгу и живёте. Время идёт у вас на Земле, а здесь тихо и спокойно, как в книжном шкафу. Понимаешь? Здесь время — это я. Посейдон — стихия воды. Афродита — любовь. Если хочешь, оставайся у нас. Будешь обсуждать с нами спектакли. Назовём тебя… Артес, и будешь жить вечно…
— А как же Лиля? — возразил Михаил. — У вас здесь вечность, а она останется на Земле одна? Нет. Так не пойдёт.
— Ну как знаешь, — сказал Хронос. — Обращайся…
Михал грустный побрел по залу, вдоль стола. К ему опять подошла Афродита с хрустальным бокалом в руке.
— Вот видишь, Михаил,
