Пока она меняет пеленки, я стараюсь глядеть в другую сторону.
— Пойдем, — говорит Лилли, — Тони ее покормит.
Я беру ее за руку:
— Лилли!
— Перестань! — Она резко выдергивает свою руку из моей. — Бога ради, перестань! Неужели тебе еще мало?!
Мы возвращаемся в гостиную.
— Ты знаешь, — говорит Лилли, — я бы, наверное, сошла с ума, если бы не Тони. Он о нас очень заботится.
Я сижу и думаю о том, что я действительно подлец. Ведь все могло быть иначе, если б тогда…
Возвращается Тони.
— Она уснула, — говорит он.
Лилли кивает головой.
Нам не о чем говорить. Вероятно, потому, что все мы думаем об одном и том же.
— Ну, как ты съездил? — снова спрашивает Лилли.
— Хорошо, — отвечаю я, — было очень интересно.
— Будешь что-нибудь писать?
— Вероятно, буду.
Лилли щиплет обивку кресла. Она поминутно к чему-то прислушивается. Я чувствую, что мое присутствие ее тяготит, но у меня нет сил встать и уйти.
Я не свожу глаз с ее лица и вижу, как оно внезапно бледнеет.
— Лой?!
Я оборачиваюсь к двери. Там стоит Лой. Кажется, он пьян. На нем грязная рубашка, расстегнутая до пояса, ноги облачены в стоптанные комнатные туфли. Рот ощерен в бессмысленной улыбке, по подбородку стекает тонкая струйка слюны.
— Что случилось, Лой?!
Лой хохочет. Жирный живот колышется в такт под впалой, волосатой грудью.
— Потеха!
Он подходит к дивану и валится на него ничком. Спазмы смеха перемежаются с судорожными всхлипываниями.
— Потеха!.. Макс… за неделю… за одну неделю он сделал все, над чем я, дурак, зря бился пять лет… В Центре такое веселье. Обезьяна!
Мне страшно. Вероятно, это тот страх, который заставляет крысу бежать с тонущего корабля. Я слышу треск ломающейся обшивки. Бежать!
— Лой! — Лилли кладет руку на его вздрагивающий от рыданий затылок. Первый раз я слышу в ее голосе настоящую нежность. — Не надо, Лой, нельзя так отчаиваться, ведь всегда остаются…
— Тараканы! — кричит Тони. — Остаются тараканы! Делайте ваши ставки, господа!
Контактов не будет
К этому событию человечество готовилось много лет. Радиотелескопы крупнейших обсерваторий Земля планомерно прощупывали глубины пространства в поисках сигналов инопланетных цивилизаций; лингвисты и математики разрабатывали методы общения с представителями других миров; юноши допризывного возраста жили в мечтах о кремкийорганических и фтороводородных возлюбленных; писатели-фантасты, вдохновленные небывалыми тиражами, смаковали острые ситуации столкновения с антигуманистическими общественными формациями; ученые предвкушали разгадку самых жгучих тайн мироздания, галантно преподнесенных им коллегами из соседних галактик.
Было подсчитано и взвешено все: возможное количество обитаемых планет, уровень развития существ, их населяющих, вероятность посещения Земли космонавтами, представителями сверхмудрых рас, овладевшими источниками энергии невообразимой мощности и победившими пространство и время.
Мечты об эпохе вселенского содружества разума в космосе таили в себе такие перспективы, перед которыми мелкие неурядицы на нашей планете казались не заслуживающими внимания.
Судя по всему, оставалось ждать еще совсем немного, пока добрые дяди в сверкающих космических доспехах, взяв за руку неразумное и заблудшее человечество, поведут его к вратам нового рая, где оно вкусит блаженство и покой вкупе со всем сущим в космосе.
Правда, находились скептики, ставящие под сомнение ценность межгалактического общения при помощи информации, поступающей с опозданием в сотни миллионов лет, но их злопыхательство никто всерьез не принимая, потому что крылатая мечта допускала и не такие штучки, как распространение сигналов со скоростью, превышающей скорость света.
Несколько сложнее дело обстояло с установлением эстетических критериев будущего содружества. Однако в длительной и ожесточенной дискуссии сторонники мыслящих плесеней и живых океанов были разбиты наголову. Трудами известного ученого Карлсона (не того, что живет на крыше, а другого) была не только доказана неизбежность идентичности облика всех существ, стоящих на вершине биологического развития, но даже определен вероятностный среднестатистический тип, наиболее распространенный в пределах метагалактики.
Пользуясь методами биокибернетики, алгебры, логики и теории игр, Карлсон создал синтетическую реконструкцию мужчины и женщины гипотетических аборигенов, населяющих одни из возможных спутников Тау Кита.
Эта реконструкция была размножена методом офсетной печати на небольших картонных открытках, удобных для хранения в нагрудных карманах, и за три дня разошлась в количестве ста миллионов экземпляров. Особым спросом она пользовалась у школьников старших классов. Может быть, этому способствовало то, что Карлсон считал одежду второстепенной деталью и сосредоточил свое внимание главным образом на весьма пикантных подробностях.
Что же касается всяких толков, будто натурой Карлсону послужили некая танцовщица и ее партнер, выступающие с неизменным успехом в весьма популярном, но малорекламируемом увеселительном заведении, то они решительно лишены всякого основания, хотя бы потому, что никто из авторов подобных утверждений не рискнул выступить с ними в печати.
Итак, сто тысяч радиотелескопов были нацелены в таинственную бездну мирового океана; восемь миллиардов рук тянулись раскрыть объятия; шестьдесят миллионов девушек дали обет связать себя узами любви с инопланетными пришельцами; целая армия юношей рвалась оспаривать честь первыми покинуть родную Землю и стать под космические знамена великого содружества.
И все же, когда это стряслось…
***
— Радиограмма от командира «Х26-371». — Дежурный международного аэропорта в Аддис-Абебе положил на стол начальника белый листок. — Я б не стал вас беспокоить, если бы…
— Что-нибудь случилось?
— Нет, но…
— Гм… — Начальник дважды перечитал радиограмму и вопросительно взглянул на диспетчера. — Вы уверены, что радистка ничего не перепутала?
— Клянется, что записала все слово в слово. Вначале слышимость была очень хорошей, а потом связь неожиданно оборвалась.
— Странно!
Он еще раз прочитал текст:
«17 часов 13 минут. 26°31' СШ 18°10' ВД высота 2000 метров скорость 1500 километров прямо по курсу вижу шаровую радугу около тысячи метров в поперечнике, предполагаю…»
На этом радиограмма обрывалась.
— Ну и что вы думаете?
Дежурный пожал плечами.
— Боюсь, что распоряжение Главного управления, запрещающее членам экипажа пользоваться услугами бортовых баров, выполняется не во всех случаях.
— Глупости! — Он подошел к стене и отметил карандашом координаты, указанные в радиограмме. — Самолет немного отклонился от курса и летел в это время над Ливийской пустыней. Очевидно, обычный мираж. Попробуйте еще раз с ними связаться.
— Хорошо.
Начальник достал из ящика стола диспетчерскую сводку. Самолет «Х26-371», рейс Сидней-Мадрид. Семьдесят пассажиров. Сейчас они должны идти на посадку в Алжире. Командир — Лейстер, один из лучших пилотов компании, вряд ли он мог…
Вернулся дежурный.
— Ну как?
— Связи нет.
— Запросите Алжир.
— Запрашивал. Они ничего не знают.
— Пора начинать поиски. Соедините меня с Сиднеем.
***
На следующий день все газеты мира запестрели сенсационными сообщениями.
Обломки самолета «Х26-371» были найдены в Ливийской пустыне, недалеко от места, указанного в последней радиограмме. По заключению комиссии, самолет взорвался в воздухе. Экипаж и пассажиры погибли.
Однако газеты уделяли основное внимание не самой катастрофе, а обстоятельствам, сопутствующим ей.
Неподалеку от места аварии был обнаружен полупрозрачный шар, висящий над поверхностью пустыни на высоте около двухсот метров.
Радужная оболочка шара, напоминавшая мыльный пузырь, излучала радиоволны в диапазоне от 21 сантиметра до 1700 метров. При этом она, сокращаясь в объеме, неуклонно опускалась на землю.
За сутки, прошедшие с момента обнаружения, размер шара уменьшился наполовину.
В Ливийскую пустыню были срочно командированы представители всех академий мира.
Три раза в сутки крупнейшие телевизионные компании передавали через телеспутники изображение таинственного шара.
Наконец на пятые сутки шар коснулся поверхности песка и лопнул с оглушительным треском. Разразившаяся в момент приземления магнитная буря на несколько часов прервала все виды связи по эфиру. Когда же передачи возобновились, свыше миллиарда телезрителей, изнывавших в нетерпении у экранов, увидели на месте посадки три прозрачных сосуда прямоугольной формы, наполненных мутной жидкостью, в которой шевелилось нечто неопределенное.
Ужасающее зловоние, поднимавшееся из сосуда, не давало возможности операторам вести съемку с близкого расстояния. Однако при помощи телеобъективов удалось установить, что предметы, плавающие в жидкости, похожи на осьминогов и все время находятся в движении.
