Алекс
Я ждал у библиотеки целый час. Ну, ладно. Полтора. До десяти часов я сидел на скамейке снаружи. В десять я зашел внутрь и принялся изучать доску объявлений, притворяясь заинтересованным в том, что будет происходить в библиотеке в ближайшем будущем. Мне не хотелось выглядеть слишком стремящимся увидеть Бриттани. В десять сорок пять я сел на одно из кресел в отделе для подростков и начал читать учебник по химии.
Ок, мои глаза двигались по странице, но я не видел слов.
Уже одиннадцать. Ну, где она?
Я мог бы просто пойти потусить с моими друзьями. Черт, мне нужно пойти и потусить со своими друзьями. Но еще у меня есть сильное желание выяснить то, почему Бриттани меня продинамила. Я говорю себе, что это все от оскорбленного самолюбия, но глубоко в душе я волнуюсь за нее.
Она намекнула, во время ее срыва в коридоре около кабинета медсестры, что ее мать совсем не кандидат на звание Лучшей Матери Года. Неужели Бриттани не осознает того, что ей уже восемнадцать, и она может уйти, когда захочет? Если все так плохо, зачем оставаться?
Потому, что ее родители богаты.
Если бы я ушел из дома, моя жизнь была бы практически такой же, как и до этого. Для девушки, которая живет в северной части, отсутствие дизайнерских полотенец и горничной, которая ходит за тобой и убирается, наверное, хуже смерти.
Меня достало стоять тут и ждать Бриттани. Я поеду к ней домой и узнаю, почему она меня кинула. Без колебаний я сажусь на свой мотоцикл и направляюсь в северную часть. Я знаю, где она живет…в огромном кричаще-белом доме с колоннами снаружи.
Я паркую, свой мотоцикл на ее подъездной дорожке и нажимаю на звонок. Я прочищаю свое горло, чтобы не давиться словами. Mierda, и что я собираюсь ей сказать? И чего это я чувствую себя так неуверенно, как будто она собирается оценивать меня, а мне надо произвести хорошее впечатление.
Никто не отвечает. Я нажимаю на звонок еще раз.
Где же слуга или дворецкий, чтобы открыть двери, когда он нужен? Я был уже готов сдаться и выругать себя тем, какого-черта-ты-вообще-тут-делаешь, дверь открывается. Передо мной стоит более взрослая версия Бриттани. Определенно ее мать. Как только она приглядывается ко мне поближе, я замечаю ее разочарованную гримасу.
— Чем я могу вам помочь? — спрашивает она заносчиво. Я вижу, что она думает, будто я принадлежу какой-нибудь команде садовников, либо просто хожу от двери к двери угрожая людям. — В этот район торговым агентам вход воспрещен.
— Я, эм, не продаю ничего. Меня зовут Алекс, я пришел узнать, дома ли Бриттани?
Ну, вот, теперь я вставляю 'эм', через каждые две секунды.
— Нет, — ее стальной ответ сочетается со сталью ее глаз.
— Вы знаете, где она?
Миссис Эллис полу закрывает дверь, скорее всего надеясь, что я не смогу заглянуть внутрь и увидеть их ценности, чтобы потом вернуться и украсть их.
— Я не распространяю информацию о местонахождении своей дочери. Теперь, если вы меня извините, — и она закрывает дверь прямо у меня перед носом.
Я остаюсь стоять у двери как полный pendejo. Вполне возможно, что Бриттани сейчас стоит за дверью и инструктирует свою мать избавиться от меня. Я бы не удивился, если бы она решила играть в игры со мной.
Я ненавижу игры, которые я не могу выиграть.
Я иду к своему мотоциклу с хвостом, зажатым между ног, думая, нужно ли мне себя чувствовать, как побитая собака или же, как разозленный питбуль.
Глава 17
Бриттани
— Кто такой Алекс?
Это первое, что спрашивает меня мать, когда я возвращаюсь с отцом из аэропорта.
— Это парень из школы, с которым мы партнеры по химии, — отвечаю я медленно. Подождите-ка минутку. — Откуда ты знаешь про Алекса?
— "Он был здесь, как только ты уехала в аэропорт. Я выпроводила его.
Как будто мой мозг просыпается, реальность сбивает меня с ног.
О, нет.
Я забыла встретиться с Алексом утром.
Вина разъедает нутро, когда я думаю о нем, ждущем меня в библиотеке. Я еще сомневалась, что он не появится там, а оказалось, что это именно я его подвела. Он должно быть в бешенстве. Ухх. Меня сейчас стошнит.
— Я не хочу видеть его рядом с нашим домом, — говорит она. — Соседи начнут разговоры о тебе. — Также как они ведут разговоры о твоей сестре, я знаю, она так думает.
Однажды я мечтаю жить в таком месте, где не нужно будет беспокоиться о соседских сплетнях.
— Хорошо.
— А ты не можешь сменить партнера?
— Нет.
— А ты пробовала?
— Да, мама, я пробовала. Но миссис Питерсон отказывается менять партнеров.
— Значит, ты не приложила к этому максимум усилий. Я позвоню в школу в Понедельник и заставлю их…
Я переключаю свое внимание на нее, игнорируя жгущую и колющую боль на затылке, там откуда Шелли вырвала клок моих волос.
— Я сама с этим разберусь. Я не хочу, чтобы ты звонила в школу и выставляла меня двухлетним ребенком.
— Это тот парень Алекс научил тебя, как разговаривать с матерью безо всякого уважения? Ни с того ни с сего ты открываешь на меня рот сразу после того, как обзавелась этим партнером.
— Мам…
Хотелось бы, чтобы мой отец был тут, чтобы прервать это. Но он в своем кабинете, он направился туда проверять свою почту, как только мы вернулись из аэропорта. Мне бы хотелось, чтобы он выступил в роли судьи, вместо того, чтобы сидеть на скамейке для зрителей.
— Потому, что если ты начнешь ошиваться с таким мусором, люди также будут считать тебя мусором. Это совсем не то, для чего мы с твоим отцом растили тебя.
Только не это. А вот и лекция. Я бы сейчас даже рыбу ела сырой, вместе с кишками и остальным, только бы не слушать. Я знаю подтекст ее слов, если Шелли не идеальна, то должна быть я.
Я делаю глубокий вздох, чтобы успокоиться.
— Мам, я поняла. Извини.
— Я просто пытаюсь защитить тебя, а ты попрекаешь меня этим.
— Я знаю. Извини. Что доктор Мейр сказал о Шелли?
— Он хочет, чтобы мы привозили ее дважды в неделю на обследования. Мне нужно, чтобы ты помогла мне с этим.
Я не упоминаю перед ней политику миссис Смол о пропусках тренировок, незачем доводить себя и ее еще больше. Кроме того, мне самой хочется знать, почему Шелли бунтует.
К счастью телефон звонит и моя мать отворачивается, чтобы ответить. Я тороплюсь в комнату Шелли, пока мама не остановит меня для какой-нибудь очередной дискуссии. Шелли сидит за своим специализированным компьютером и что-то печатает.
— Привет, — говорю я.
Шелли поднимает на меня голову. Она не улыбается.
Я хочу дать ей знать, что не обиделась на нее, я знаю, что она не хотела сделать мне больно. Шелли вполне возможно сама не осознает мотивов своего такого поведения.
