— Хочешь сыграть в шашки?
Она качает головой.
— Посмотреть телевизор?
Тоже нет.
— Я хочу, чтобы ты знала, что я не сержусь на тебя, — я подхожу ближе, но не настолько близко, чтобы она дотянулась до моих волос и глажу ее по спине. — Ты знаешь, я тебя люблю.
Никакого ответа. Ни кивка, ни звука. Ничего.
Я сажусь на край ее кровати и наблюдаю за тем, как она что-то делает в своем компьютере. Иногда я делаю какие-то комментарии. Она не нуждается во мне сейчас, но мне бы очень хотелось, чтобы все было наоборот. Потому, что придет время, и я буду ей нужна, а меня не окажется рядом. Это пугает.
Через некоторое время я оставляю сестру и направляюсь к себе в комнату. Я роюсь в своей копии адресной книги Фейрфилд Хай в поисках телефона Алекса.
Открыв свой сотовый, я набираю его номер.
— Алло? — отвечает мальчишеский голос.
Я делаю глубокий вздох.
— Привет, Алекс дома?
— Его нет.
— Quienes? — слышу я его маму на заднем фоне.
— Кто это?
Я понимаю, что я соскабливаю лак с ногтя, пока говорю.
— Бриттани Эллис. Я, эм, друг Алекса из школы.
— Это Бриттани Эллис, друг Алекса из школы.
— Toma el mensaje, — слышу, говорит она.
— Ты его новая девушка? — спрашивает мальчик.
Я слышу шлепок и "ой!", и затем парнишка спрашивает.
— Хотите что-то передать?
— Скажи, что звонила Бриттани Эллис. Мой номер…
Глава 18
Алекс
Я стою на складе, где Кровавые Латино любят проводить вечера. Только что выкурил мою вторую, или третью сигарету — я перестал считать.
— Выпей пива и перестань выглядеть подавленным, — говорит Пако кидая мне Corona. Я рассказал о том, что Бриттани Эллис продинамила меня сегодня утром, и все, что он сделал, это покачал головой, как будто мне следовало знать лучше, прежде чем идти на северную сторону.
Я ловлю банку одной рукой и отправляю ее обратно.
— Нет, спасибо.
— Это недостаточно хорошее пиво для тебя? — говорит Хавьер, наверное, самый тупой среди Кровавых Латино. Контроль этого El buey своего уровня алкоголя такой же низкий, как и контроль использования наркоты.
Я затыкаю его, даже не сказав ни слова.
— Я просто шучу, чувак, — язык пьяного Хавьера заплетается.
Никто не хочет связываться со мной. В первый год в Кровавых Латино, я показал, на что способен в соперничестве.
Когда я был маленьким, я думал, что смогу спасти мир… или, по крайней мере, спасти свою семью. Я никогда не буду в банде, говорил себе я, когда был уже в достаточном возрасте, чтобы вступить в одну из них. Я защищу mi familia своими руками. В южной части Фейрфирлд ты либо один из банды, либо ты против них. Тогда у меня были мечты; я сильно заблуждался, думая, что, не состоя в банде, я смогу защитить свою семью. Но те мечты умерли в ту ночь, когда мой отец был застрелен в пяти метрах от моего шестилетнего лица.
Когда я стоял там, все, что я мог видеть, это красное пятно, расползающееся по его рубашке. Следующее, что я помню, был его вздох и все закончилось.
Мой отец был мертв.
Я даже не притронулся к нему. Я слишком боялся. Следующие несколько дней я не разговаривал. Даже когда полиция опрашивала меня, я не мог вымолвить ни слова. Они сказали, что я был в шоке и мой мозг не знал, как переварить все то, что случилось. Они были правы. Я даже не помнил, как выглядел тот человек, который застрелил отца. Я никогда не пытался мстить за его смерть, хотя каждую ночь я прокручиваю в голове момент выстрела, пытаясь сложить кусочки вместе.
Если бы я только вспомнил. Этот урод бы заплатил.
Зато сегодняшний день помнится прекрасно. Быть продинамленным Бриттани, ее мать сердито смотрит на меня… вещи, о которых хочется забыть, пристали к памяти как приклеенные.
Пако осушает полбанки пива одним глотком, не замечая даже, что небольшая струйка стекает от уголка его рта на рубашку. Когда Хавьер отворачивается к своим друзьям, Пако мне говорит:
— Кармен на самом деле тебя сломала.
— Это как?
— Ты не доверяешь девчонкам. Возьми хоть Бриттани Эллис…
Я ругаюсь сквозь зубы. — Пако, с другой стороны, дай-ка мне эту Corona. Поймав ее, я выпиваю пиво и сминаю банку рукой о стену.
— Может, ты не хочешь меня слушать, Алекс. Но тебе придется, независимо от того пьян ты или нет. Ты, говоришь о свободе, раздаешь синяки, но тебя ударила в спину твоя горяченькая латинская экс-подружка Кармен. Поэтому сейчас ты полностью изменился, пытаясь ударить в спину Бриттани.
Я неохотно слушаю Пако, когда беру себе еще пива.
— Ты называешь мою партнершу по химии полным изменением?
— Да. Но на этот раз, это аукнется тебе гораздо сильнее. Ведь она тебе нравится. Признай это.
Я не хочу признавать это.
— Я хочу ее только из-за пари.
Пако смеется так сильно, что запинается и оказывается на полу. Он указывает на меня рукой, все еще держащей пиво.
— Ты, мой друг, так хорошо себе врешь, что даже сам начинаешь верить в то дерьмо, которое произносишь. Эти две девчонки полные противоположности, чувак.
Я беру еще одно пиво. Пока я его открываю, я думаю о разнице между Бриттани и Кармен. У Кармен сексуальные, темные, таинственные глаза. Глаза Бриттани же кажутся невинными, и такими голубыми, ты просто можешь видеть сквозь них. Останутся ли они такими же, когда мы будем заниматься любовью?
Вот, черт. Заниматься любовью? Что такое завладело мной, что заставило меня думать о Бриттани и любви в одном предложении? Я серьезно схожу с ума.
В последующие полчаса я вливал в себя как можно больше пива. И теперь я чувствую себя отлично, чтобы не думать о… ни о чем.
Знакомый девичий голос пробивается сквозь мое оцепенение.
— Хочешь оторваться на пляже Даунвуд? — говорит она.
Я смотрю в шоколадные глаза. Хотя мой мозг затуманен и меня мутит, я знаю достаточно, чтобы понять, что шоколадные это противоположность голубым. Я не хочу голубые. Голубые заставляют меня чувствовать себя не в своей тарелке. Шоколадные прямые, с ними легче разобраться.
Здесь что-то не так, но я не могу понять что конкретно. И когда губы, принадлежащие шоколадным глазам, оказываются на моих, меня не заботит ничего, кроме, как стереть голубые из моей памяти. Даже если я помню, что шоколадные уже делали мне больно.
— Si, — говорю я, когда ее губы отрываются от моих. — Давайте устроим вечеринку. Vamos a gozar!
Еще через час я стою по грудь в воде. Я представляю себя пиратом, плавающим по одиноким морям. Я понимаю остатками своего ума, что я смотрю на озеро Мичиган, а совсем не на океан. Но сейчас я не в себе, и быть пиратом представляется отличной возможностью. Никакой семьи, никаких проблем, никто со светлыми волосами и голубыми глазами не смотрит на меня. Руки, как щупальца обвиваются вокруг моего торса.
