— Эй, смотрите, это Бриттани Эллис. Самая горячая болельщица Фейрфилд Хай, — говорит какой-то парень.
— Иди сюда, mamacita. Потанцуй со мной.
Я отчаянно просматриваю толпу в поисках знакомого или дружелюбного лица. Я вижу Алекса. На его коленях лицом к нему сидит Кармен Санчез.
Отрезвляющая картина.
Другой парень двигается ко мне.
— Ты разве не знала, что эта часть пляжа только для Мексиканцев? — говорит он. — Или может ты пришла сюда в поисках мясца потемнее, знаешь, как говорят, что темное мясо — самое сочное.
— Оставь меня в покое, — произношу я невнятно.
— Ты думаешь, ты слишком хороша для меня? — он идет ко мне, его глаза полны злости. Музыка прекращается.
Я отступаю назад. Я не настолько пьяна, чтобы не понять, что у меня неприятности. — Хавьер, отвали! — голос Алекса звучит низко — это приказ.
Алекс гладит плечо Кармен, его губы в сантиметрах от него. Я колеблюсь. Это кошмар и мне нужно убираться отсюда, быстро.
Я начинаю бежать, смех участников банды раздается у меня в ушах. Я не могу бежать достаточно быстро, я чувствую себя как во сне, когда ноги двигаются, но ты остаешься на месте.
— Бриттани, подожди! — я слышу голос позади себя.
Я разворачиваюсь и оказываюсь лицом к лицу с парнем, который преследует меня в моих снах… днем и ночью.
Алекс.
Парень, которого я ненавижу.
Парень, которого я не могу выкинуть из своей головы даже, когда я пьяна.
— Игнорируй Хавьера, — говорит он. — Иногда его заносит, когда он пытается строить из себя крутого. Я замираю, когда он подходит ближе и смахивает слезинку с моей щеки. — Не плачь. Я бы не позволил ему обидеть тебя.
Мне следует сказать ему, что я не боюсь быть обиженной. Я боюсь потерять контроль.
Хоть я и не убежала далеко, это достаточно, чтобы друзья Алекса не видели и не слышали меня.
— Почему тебе нравится Кармен? — спрашиваю я, когда мир начинает наклоняться, и я спотыкаюсь на песке. — Она злая.
Он протягивает руки, чтобы помочь мне, но я уклоняюсь, поэтому он засовывает их в карманы своих джинс. — Какая тебе нахрен разница? Ты продинамила меня.
— У меня кое-что случилось.
— Как, например прическа или маникюр?
Или выдирание моих волос сестрой и получение головомойки от моей матери. Я тыкаю пальцем ему в грудь. — Ты придурок.
— А ты стерва, — отвечает он. — Стерва с офигенной улыбкой и глазами, которые сведут с ума любого. Он вздрагивает, как будто его слова просто вырвались, и он хотел бы взять их назад.
Я ожидала услышать от него много чего, но не это. Особенно не это. Я замечаю его налитые кровью глаза. — Ты под кайфом, Алекс.
— Да ты сама не выглядишь слишком трезвой. Может это идеальный момент для того поцелуя, который ты мне должна.
— Не надейся.
— Por que no? Боишься, что тебе это понравится, и ты забудешь своего дружка?
Поцеловать Алекса? Никогда. Хотя я много думала об этом. Больше, чем следовало бы. Его губы полные и такие притягательные. Вот, черт, он прав. Я пьяна. И я что-то совсем нехорошо себя чувствую. Оцепенелость прошла и начинается бред, потому, что я начинаю думать о том, о чем не должна. Как, например, мне бы хотелось узнать какими будут на вкус его губы.
— Хорошо. Поцелуй меня, Алекс, — говорю я, прислоняясь к нему. — И тогда мы будем квиты.
Его руки обхватывают мои плечи. Ну, вот и все. Я собираюсь поцеловать Алекса и выяснить каково это. Он опасен и он издевается надо мной. Но он такой сексуальный, таинственный и привлекательный. Находясь так близко к нему, я чувствую дрожь в своем теле, и моя голова кружится. Я просовываю свой палец под поясную петлю на его джинсах, что бы помочь себе стоять. Такое ощущение, что мы стоим на одной из каруселей в парке аттракционов.
— Тебе плохо, — говорит он мне.
— Совсем нет. Я… наслаждаюсь качкой.
— Но мы не качаемся.
— Ох, — говорю я смущенно, отпускаю его джинсы и фокусирую свой взгляд на ступнях. Они выглядят так, как будто оторвались от песка и теперь парят над землей.
— У меня немного кружится голова и все. Я в порядке.
— Ага, конечно.
— Если бы ты перестал двигаться. Я бы почувствовала себя намного лучше.
— Я не двигаюсь. И мне не нравится приносить дурные вести, mamacita, но тебя сейчас вырвет.
Он прав. Меня мутит. Он поддерживает меня одной рукой, тогда как другой убирает мои волосы с лица, когда я наклоняюсь, и меня выворачивает.
Мой живот скручивает, и я не могу это остановить. Меня тошнит, и я снова разгибаюсь. Отвратительные булькающие звуки извергает мой рот, но я слишком пьяна, чтобы волноваться об этом.
— Смотри-ка, — произношу я в промежутке между рвотными спазмами. — Мой ужин у тебя на ботинке.
Глава 20
Алекс
Я смотрю вниз на свой ботинок. — Со мной и худшее бывало.
Она выпрямляется. Я отпускаю ее волосы, которые я не мог не отвести от ее лица, когда ее тошнило. Я пытаюсь не думать о том, какие чувства вызывали у меня эти шелковые локоны, когда я держал в них свои пальцы.
Мысли о том, чтобы быть пиратом и увезти ее на своем корабле врываются в мое сознание. Хотя я и не пират, а она не моя пленная принцесса. Мы просто два подростка, которые ненавидят друг друга. Ну, хорошо, я не так уж ее и ненавижу.
Я стягиваю бандану со своей головы.
— На, вытрись этим.
Она берет ее и вытирает уголки своего рта, как будто это салфетка из какого-нибудь шикарного ресторана, пока я мою в озере свои ботинки.
Я не знаю, что сказать или сделать. Я один… вместе с очень пьяной Бриттани Эллис. Я не привык бывать в компании пьяненьких белых девчонок, особенно тех, которые меня заводят. Я либо могу воспользоваться ею и выиграть пари, что будет легкой победой, учитывая ее состояние, либо…
— Давай найдем кого-нибудь, кто отвезет тебя домой, — говорю я, прежде чем мой больной мозг найдет тысячу возможностей воспользоваться ею сегодня. Меня штормит от алкоголя и наркотиков тоже. Когда я буду заниматься сексом с этой девушкой, мне будут нужны все мои способности.
Она поджимает губы и гримасничает как ребенок. — Нет. Только не домой. Куда угодно, только не домой.
О, черт.
Я влип. Tengo una problema grande.
Она смотрит на меня, при лунном свете ее глаза сияют как редкие, очень дорогие украшения. — Колин думает, что я хочу тебя. Он считает, что наша грызня просто прелюдия.
— А это так? — спрашиваю я, задерживая дыхание. Пожалуйста, пожалуйста, пусть я вспомню ее ответ с утра.
Она поднимает палец и говорит:
— Один момент.
Затем она становится на колени и ее снова выворачивает. Когда все прекращается, она слишком слаба, чтобы идти самостоятельно. Она походит на старую потертую куклу на распродаже. Я поднимаю ее на руки и несу туда, где мои друзья развели огромный костер, не зная, что еще делать. Когда она обнимает меня за шею, я чувствую, что ей нужен кто-то, кто будет ее героем по жизни. Я уверен, это не Колин. Но это также и не я. Я слышал, что в свой первый год в старшей школе, до Колина, она встречалась с кем-то другим. У девчонки есть опыт.
