В этот момент в комнату заходит Изабель.
— Оу, Алекс, останься хоть в своих штанах.
Когда она смотрит на меня, я поднимаю руки.
— Не смотри на меня. Я всего лишь пыталась вызвать такси, когда он…
Качая головой, пока Алекс застегивает штаны, Изабель подходит к своей сумке и достает связку ключей.
— Забудь про такси, — говорит она. — Я тебя отвезу.
— Я сам ее отвезу, — отрезает Алекс.
Изабель выглядит измученной, находясь с нами, также выглядит миссис Питерсон на уроке химии.
— Ты бы предпочла, чтобы тебя отвезла я или Алекс? — спрашивает она.
У меня есть парень. Ок, каждый раз, когда я замечаю взгляд Алекса на себе, что-то теплое разливается по всему телу. Но это нормально. Мы два тинейджера с ярко выраженным сексуальным влечением между нами. И пока я не буду ему поддаваться, все будет в порядке.
Потому, что если я когда-нибудь поддамся этому, последствия будут разрушительными. Я потеряю Колина. Я потеряю своих друзей. Я потеряю контроль над своей жизнью.
И я уж точно потеряю то, что осталось от любви моей матери.
То, как я выгляжу для остального мира, равняется тому, как моя мать ко мне относится.
Если кто-нибудь из ее друзей из загородного дома увидит меня с Алексом, моя мать также может стать изгоем. Если ее друзья будут сторониться ее, она будет сторониться меня. Я не могу этого допустить. Это и так зашло слишком далеко.
— Изабель, отвези меня домой, — говорю я и поворачиваюсь к Алексу.
Он слегка кивает головой, хватает свои ключи и футболку и выходит из дома, не сказав ни слова.
Я молча следую за Изабель к ее машине.
— Тебе нравится Алекс больше, чем как просто друг? — спрашиваю я.
— Я люблю его как брата. Мы с ним знакомы с тех пор, как были детьми.
Я направляю ее к своему дому. Неужели она говорит правду?
— Ты не считаешь Алекса сексуальным?
— Я помню, как он плакал, как ребенок, когда его мороженое упало на асфальт, нам тогда было по четыре. Я была с ним тогда, когда… я имею в виду, что мы прошли через многое вместе.
— Многое? Не хочешь поделиться?
— Не с тобой.
Я прямо вижу бесцветную стену, вырастающую между нами. — Так, что, наша дружба заканчивается здесь?
— Наша дружба только началась, Бриттани. Не подгоняй.
Мы приближаемся к моему дому.
— Это третий слева, — говорю я.
— Я знаю.
Она останавливает машину около дома, не заезжая на подъездную дорожку. Я смотрю на нее. Она смотрит на меня. Она ждет, чтобы я пригласила ее во внутрь? Я даже самых хороших друзей туда не приглашаю.
— Ну, спасибо, что подвезла, — говорю я. — И позволила переночевать у себя.
Изабель одаривает меня слабой улыбкой.
— Без проблем.
Я открываю дверь машины.
— Я не позволю ничему случиться между мной и Алексом. Окей? — даже если там под поверхностью что-то и происходит.
— Хорошо. Потому, что если что-то и случится, оно аукнется вам обоим по полной, —
Умпа Лумпас снова начинают стучать у меня в голове, поэтому я не могу слишком много думать о ее предостережении.
В доме мои отец с матерью сидят в тишине за обеденным столом. Тут слишком тихо. Перед ними на столе лежат бумаги. Брошюры или что-то вроде. Они резко выпрямляются, как дети, пойманные за проказой.
— Я… я думала, что ты п-подольше задержишься у Сиерры, — говорит мама. Она никогда не заикается, и она не высказывает мне по поводу моего помятого вида, что-то мне подсказывает тут что-то нечисто.
— Я была у нее. Но потом у меня начала раскалываться голова, — говорю я, подходя ближе, пытаясь рассмотреть эти подозрительные бумажки, в которых так заинтересованы мои родители.
Солнечная Земля для специальных людей.
— Что вы тут делаете?
— Обсуждаем наши возможности, — отвечает отец.
— Возможности? Разве мы уже не договорились, что отправлять куда-то Шелли, это плохая идея?
Моя мать поворачивается ко мне.
— Нет. Это ты решила, что отправлять ее куда-то это плохая идея. Мы же все еще это обсуждаем.
— Я собираюсь в Нордвестерн на следующий год. Я смогу жить здесь и помогать вам.
— На следующий год тебе нужно будет сконцентрироваться на учебе, а не на своей сестре. Бриттани, послушай, — говорит отец. — Нам необходимо обсудить эту возможность, после того, что она сделала тебе вчера…
— Я не хочу об этом говорить, — прерываю его. — Я вам не позволю никуда ее отправить, — я сгребаю брошюры со стола. Шелли нужно быть с семьей, а не с какими-то незнакомцами. Я разрываю брошюры пополам, выбрасываю в ведро и ухожу к себе в спальню.
— Открой дверь, — говорит мама, дергая ручку двери минутой позже.
Я сижу на краю кровати, мои мысли заполнены идеей того, что Шелли отправят куда-нибудь далеко. Нет, не может быть. Сама мысль вызывает отвращение.
— Ты даже не тренировала Багду. Как будто ты только и мечтаешь избавиться от Шелли.
— Не будь глупой, — мамин приглушенный голос доносится из-за двери. — Новое место открывается в Колорадо. Если ты откроешь дверь, мы сможем все обсудить как цивилизованные люди.
Я никогда этого не допущу. Я сделаю все, чтобы Шелли осталась дома.
— Я не хочу цивилизованного обсуждения. Мои родители пытаются отправить мою сестру непонятно куда за моей спиной, а моя голова просто раскалывается.
— Оставь меня в покое, ладно?
Что-то торчит из моего кармана, это бандана Алекса. Изабель, не друг, но она помогла мне. И Алекс, парень, который заботился обо мне вчера больше, чем мой собственный бойфренд, он повел себя как герой и попросил меня быть настоящей. Знаю ли я вообще, что такое быть настоящей?
Я прижимаю бандану к своей груди.
И позволяю себе расплакаться.
Глава 22
Алекс
Она мне звонила. Если бы я сейчас не держал клочек бумажки с ее именем и номером телефона, накарябанным на ней, моим братом Луисом, я бы никогда не поверил, что Бриттани на самом деле набрала мой номер. Допытывание Луиса не помогло, у парнишки память, как у мухи, он с трудом вообще помнил, что отвечал на звонок. Единственное, что мне удалось узнать, это то, что она просила ей перезвонить.
Это было вчера после обеда, еще до того как она вывернула свой желудок мне на ботинок и отключилась у меня на руках.
Когда я попросил ее быть настоящей, я видел страх в ее глазах. Интересно, чего она боится? Теперь моей целью станет преодоление этой стены 'совершенства'. Я знаю, что там больше ее, чем просто блондинистые кучеряшки и убийственное тело. Секреты, которые она готова унести в могилу и секреты, которыми она просто умирает от желания поделиться. Да, уж. Она, как загадка. И все, о чем я могу думать, это разгадать ее.
