все еще ходил вокруг да около. Ненароком еще вляпается во что-нибудь. Вон там, за зарослями точно спрятаны ядовитые прутья, он может на раз-два схватиться за них рукой. Ин поплыл к зовущему тайнику. Жемчужина в раковине черным уголком пряталась за скользким камнем. Он сделал вид, что пропустил их из виду, аккуратно посмотрел, наблюдает ли Олли, и когда задуманное было исполнено, отплыл. Олли слышал что-то, но что это такое не понимал совсем. Лишь бы выплыть красиво из воды, думал он, порядком растеряв интерес. Увидел раковину, осторожно взял ее в руки и без зазрения совести помахал ей над головой, показывая находку Ину. Старший брат наконец-то выдохнул: дело сделано, можно возвращаться на сушу. Проплыл до поворота, и что-то потянуло его обернуться. Олли не заметил путы и угодил в ловушку.
Ин безмолвно выругался. Он не будет в этом участвовать, не будет биться! Однако все разваливалось, план рушился. Ин снова выругался! Схватил раковину и уплывающего в беспамятство брата и поплыл к выходу из лабиринта.
Как только Ин вытащил младшего брата на берег, истошный крик рассек тишину. Птица сорвалась с места, побежала на израненных негнущихся ногах, размахивая рукавами в разные стороны, смахнула накидку, забыв о холоде. Его плоть размеренно дышала, но она будто не замечала настоящего. Ее глазам будто была подвластна другая картина. Все ей было все равно в этот момент, все, кроме жизни раненого.
— Он ранен? — она бегло ощупывала его, прикидывая, сможет ли как-то помочь ему сейчас. Прямо здесь. На одно мгновение их руки соприкоснулись. Ин оторопел. Это прикосновение отпечаталось вспышкой в его глазах, но никем осталось не замечено. Все взгляды были прикованы к лицу принцессы, на котором виднелись дорожки от пролитых слез.
— Позовите лекаря! — взметнулась она.
— Лекаря! Позовите лекаря! Ведьму! Кого угодно! Помогите ему! — хныкала она.
Ригира очень удивил ее этот взгляд. Какая шумная эта птица! Ей то что? Подумал он. А вот Хрут ехидно усмехнулся. Птичка с острым клювом проявила толику милосердия… Да, она его удивила, и в его голову приплыл хитрый план.
Глава 16
На коленях неприятно кололся песок. Он уже высох, и постепенно опадал на каменный пол. Белые разводы морской соли стягивали кожу на руках. Я перебирала ими под столом в надежде хоть немного снять зуд. Больше всего на свете я мечтала о ванне и согретой постели. Утро оказалось слишком насыщенным и тяжелым, однако традиции этого дома велели поступать иначе.
Приглушенные разговоры перемешивались с причмокиванием и стуком приборов. От тарелки, стоящей передо мной, разносился такой приятный аромат, что я буквально чувствовала вкус на языке. В наваристом бульоне плавали кусочки рыбы, кусочки овощей и маслянистые пятна жира. За весь день лишь глоток воды смочил горло. Есть хотелось невероятно. Я на земле дикарей, в пору выпить суп через край, а не черпать по чуть-чуть. Но я — принцесса, и Пресветлая видит, еще помню о воспитании. Я зачерпнула немного бульона глубокой ложкой. На ее поверхности остались сверкающие капли, подула и аккуратно поднесла ко рту. Обжигающая, в меру соленая жидкость потекла в желудок.
По обе стороны будто оковы сидели два брата: слизняк и еще какой-то поменьше. А вот место напротив пустовало. И это давало больше свободы. Может это место чуть не утонувшего мальчишки?
Зачерпнула еще одну ложку. "Не торопись набивать едой рот. Принцессы вкушают пищу степенно и величественно", говорила мне матушка, в очередной раз шлепая по ладошке. Будучи маленькой, я любила набивать рот хлебом или кашей. Казалось, так быстрее закончится эта съестная пытка. Но теперь я благодарна матушке. Как мне бы хотелось снова оказаться в ее объятиях. Бульон успокаивал желудок и разум. Голод отступал, мысли приходили в норму.
Один из королевских сыновей, сидящих рядом с матерью, широко распахнув глаза, смотрел мне прямо в рот… "Их воспитанием совсем не занимаются", подумала я про себя! Но ведь остальные делали это украдкой! Может ждали, что сейчас я начну кудахтать как курица или еще что похуже? Или ждут, когда я попрошу пшено на закуску?
— Что тепель будет с Олли? — спросил маленький принц, который сидел рядом с братом, во всю рассматривающим меня.
— Да, что будет с Олли? — переспросил еще один, постарше.
Мать погладила первого по голове. А я навострила уши, продолжая медленно есть ложкой суп, заполняя пустоту в животе.
— Он проиграл, дорогой.
— И он не будет длаться с большими клабами?
Я чуть не выронила ложку. Они же не заставят сражаться и меня?
Королева покачала головой, а я смотрела на бульон, который мгновение назад казался мне лечебным снадобьем от всех невзгод.
— Как оби-идно! — возмутился тот и стукнул по столу ложкой.
Она с бряньканьем упала на пол. Нянечки завозились, одна прыгнула под стол, вторая салфеткой вытерла мальчишке руку, третья уже меняла ему фартук…
Моего уха коснулся щекочущий шепот:
— Боюсь, ты не туда приехала, если хочешь выбрать сосунка вместо опытного мужчины. — Ехидно ухмыльнулся слизняк и коснулся моего уха кончиком носа.
Светлая мать, как неприятно!
— На себя намекаешь? — замешкавшись, я не сразу показала ему, насколько его поведение было отвратительным, поэтому произнесла шепотом, а лучше бы надменно повысила голос…
Дверь отворилась и мне пришлось поднять взгляд от “мерзости”, что сидела поблизости.
— Ин, нельзя ли приходит вовремя? — тут же спросили у вошедшего.
Ин показал говорившему непонятные мне движения пальцами.
— Это могли сделать и слуги, — послышалась в ответ на жесты.
Ин снова ответил, складывая пальцы, а я снова ничего не разобрала.
— Я могу участвовать в Добис вместо Олли? — спросил еще один из сыновей.
Голова от такой суеты кружилась.
— Нет, сынок, — сохраняя все то же морское спокойствие, ответила королева. Казалось, за столом сидело не меньше сотни детей и все чего-то требовали, чего-то ждали. Как можно заниматься воспитанием всех этих мальчишек? Уму непостижимо, и ведь у короля нет ни одной дочери!
— Ай! — тихо воскликнула я, забыв подуть на суп.
Я прижала пальцы к губами и поморщилась.
— Мама, а почему у нее такие белые волосы? — спросил еще один из маленьких принцев.
Королева промычала что-то мне непонятное, а после ответила мальчишке жестами.
Они обсуждали меня, не таясь и совсем не стесняясь этой бестактности. Варвары! Я прикусила язык, хотя парочка отменных ругательств уже успели за него зацепиться, и как ни в чем не бывало продолжила есть, но когда подносила новую порцию супа ко рту, мальчишка произнес громким шепотом:
— А лазве у птиц нет клюва?
Я поперхнулась и
