еще более неприятного, дождя.
— Снова… — полушепотом сказала Ласта, с прищуром изучая свое новое отражение.
Капюшон мягко прикрыл цвет ее волос — Крена надела его, закрывая затейливую прическу.
— Привыкнешь, — закончила она.
— А я начинаю уже привыкать к такой Вашей внешности, — не удержалась Ави и, по-ребячески наклоняя голову, потянулась к своему фартуку.
Она искала пузырек со свекольным соком, который специально приберегла для сегодняшнего дня. Ласта привычно подставила щеки, но Крена остановила их, придержав Ави за руку:
— Кожа должна быть светлой, как у меня, — строго заверила она, показав на свои щеки пальцем. — Разве ты видишь на них хоть каплю этой мазни?
Служанка замешкалась, испугавшись, забегала глазами, быстро спрятала склянку в рукав, и не стала возвращать ее в карман. Будто бы хотела, не смотря на запрет совершить задуманное.
— Иди, — махнула ей Ласта.
Ави поклонилась и с кривой улыбкой все же покинула покои принцессы.
— И нам пора в путь, — закончила Крена и с осуждением посмотрела служанке вслед.
Ласта встала и привычно для себя потопала ногами. Ни один шаг не разнесся по комнате неуклюжим звоном каблуков. Ткань растягивалась с движениями ног и не давила. Обогнув стопу она шла дальше, уходя вдоль ноги наверх. Ласта развела руками, пританцовывая. Необычное ощущение легкости так и подмывало пуститься в пляс. Да она никогда в жизни не надевала такую удобную одежду!
— Как вторая кожа! — воскликнула восторженно она.
— Видишь, быть “чудовищем” не так и плохо, — подловила ее Крена.
Ласта не ответила, но отвернувшись все-таки улыбнулась — ступни совсем не чувствовали грубых каменных и жутко холодных полов.
И снова толпа окружала принцессу. Все повторялось. Лишь ветер не клевал щеки, он игриво щекотал и ласково обвевал тонкую фигуру. Теперь на ее лице не было и тени сомнения и страха, она гордо и смело смотрела прямо перед собой, словно знала, что ее ждет. Выйдя из-за ворот, сама повернула в нужном направлении. И теперь не люди вели ее, а она их. А когда наконец шепотки за её спиной смешались с шумом волн, Ласта остановилась и глубоко вдохнула. Море придавало ей смелости, шептало свою песнь на непонятном языке. Шуршало и успокаивало, будто тоже приняло ее за свою. Ласта присела на корточки, потрогала еще холодный песок и опустила руки, перебирая его в руках. Произнесла шепотом:
— Братик, ты бы меня видел. Ты бы только видел меня…
Поднялся ветер и понес песчинки в сторону воды. А там, за морем, за морскими островами, кто знает, где они окажутся.
Тропа с бороздками ракушек по бокам, так и вела к берегу. Она искрилась красными огнями, шипела. Ласта чувствовала нарастающее тепло, исходящее от прогретой земли, но не испугалась ни на мгновение. Ступила на раскаленные до красна уголи, которые зашипели под ее ногами, становясь белой трухой. Горожане, собравшиеся вокруг, ахнули:
— Видела, видела! — прокричал кто-то.
— Не испугалась! Будто знала, что костюм не боится жара! — ответили шепотом.
— Крена и та завизжала в свое время!
— Во дела… — проговорил старческий голос из толпы.
Ласта действовала, уже подойдя к тропе, она вспомнила о том супе, что не обжег слизняка. И смелость была оправдана, в этот самый момент она убедилась, что не обманула ее Крена, сегодня ей бояться нечего.
Каждый шаг — медленный, величественный, как учила матушка. Да ей просто нужно было избавиться от каблуков, подумала она! С такой бы обувью меня ни одна служанка не нашла.
Лишь принцесса попала в поле зрения, Хрут на мгновение застыл и, оттаяв, присвистнул:
— Что же вы раньше ее не приодели! — возмутился он, разводя руками.
Ригир закатил глаза:
— Как была птицей, так птицей и осталась.
Шаг, еще один. Движения устойчивые, выверенные и неторопливые. Пар окутал ноги и полностью согрел тонкую женскую фигуру, защитил от ветра. Щеки зарумянились сами собой, губы заалели, выдавая искусно спрятанную птичью изнанку.
Ледяные глаза изучали, жадно впитывали и не могли насладиться ее красотой, элегантностью походки. Принцесса как будто росла, процветала, манила чарующим запахом. Угли под ее ногами шипели, обволакивали паром ступни, а он наблюдал, как сдается птице огонь, и наслаждался ее силой.
Тот самый взгляд неотрывно следил за каждым ее шагом. Он не моргая смотрел на ее несгибаемую спину, точеный профиль, уверенные движения и твердость в глазах.
Ригир подтолкнул Ина локтем, рассеивая горячные мысли. Он нехотя повел плечом, и повернулся к брату.
— Как она тебе? — нахмурился Ригир.
— Ты что, слепой? — возмущенно перебил их разговор Хрут.
И у Ина тут же снова “зачесались руки”.
— Один нем, другой слеп, — развел Хрут руками, продолжая упрекать. — Вам только глухого не хватает!
– “Еще одно слово…” — начал показывать жестами Ин.
— В отличие от тебя, я могу их произносить, — выплюнул ядовито.
Ин размял кулаки, однако не успел сделать и шага, как услышал:
— Угомонитесь, — Ригир одним словом остудил пыл брата и словно пригвоздил холодным взглядом. — Отец смотрит.
Едва Ласта сделала последний шаг и ступила на песчаную почву, все затаили дыхание и повернули головы к старику-вестнику.
— Нареченная, что прикоснется к божеству, — начал он, — выпьет капли божьи, пройдет по земле выжженной предками, столкнется с невзгодами и устоит, благословение выкупит суженому своему у самой смерти.
Ласта молчала, она помнила, что за рассказом следует испытание, и вновь ждала подвоха.
— Готова ли ты, нареченная, подарить благосклонность одному из них? — он взмахнул ладонью, показывая на принцев, что стояли позади.
Лучи солнца едва заметно прошли по краю их силуэтов, скрывая выражения лиц. Внутри Ласты наполнялось возмущение. Разве она еще недостаточно отдала? Что за жертвенность… С какой стати принцесса должна одаривать вниманием варваров? Но говорить это вслух ей уже не хотелось. Пренебрежение мог выдать лишь взгляд. Так люди смотрят на грязь под ногтями, брезгливо и с отвращением. Однако, в глубине синих глаз, вблизи светлых крапинок затесался интерес. Может грязь эта стоила целого королевства или принцесса не умела торговаться? Только дурак может заплатить за грязь.
Она не знала ни одного из принцев настолько хорошо, чтобы дать кому-то из них обещание.
— Я не видела насколько они сильны, насколько ловки… — загибала Ласта пальцы. — В бою хочу увидеть каждого.
— А коли увидишь, как выберешь суженого по себе? Как поймем, что он близок сердцу твоему?
Сниму капюшон, думала принцесса. Закричу? Так уже накричалась….
— Я сниму перчатку, — посмотрела она на свои пальцы. — Брошу ее, а вы остановите поединок.
Старик одобрительно кивнул и ударил в барабан.
Принцессу посадили на скромное подобие кресла, не в пример тем роскошным, что стояли в ее родном замке.
