— Факел… ты? — недоверчиво прохрипели динамики Шурина.
Сплошь покрытая запекшейся кровью фигура развернулась ко входу и на потемневшем от багрянца лице мелькнула белозубая улыбка:
— Я…
Неформальный командир и идейный вдохновитель всей новой инквизиции стоял возле какого-то возвышения, похожего на сцену. А на ней аккуратными штабелями располагались заметно потрепанные и израненные тела. Прямо как селедки, заботливо разложенные на прилавке рыбного рынка. В самом помещении царила такая гнетущая и удушливая атмосфера, что троица ликвидаторов не сговариваясь задраили клапаны ИК-Б. Только воздух здесь был отравлен отнюдь не запахом. Его напитывала мучительная эмоциональная гниль, источником которой являлась гора людских останков. Неужели это…
— Ты их всех «выпил», Факел? — Кабриолет первым распознал инфестатов в вяло шевелящейся и стонущей куче.
— Да, — все так же лаконично ответил инквизитор, стряхивая с пальцев густеющие капли крови.
— Ты… в порядке? — с изрядной долей сомнений спросил Паук.
— В полном…
Командир на секунду прикрыл глаза, а потом неуловимо изменился. Исчезла эта давящая тяжесть в его взгляде. Ушла чуждая неестественность. Он будто бы встряхнулся и снова превратился в прежнего себя. Даже голос стал звучать иначе.
— Пакуйте этот сброд, — непререкаемо распорядился Факел. — Особое внимание уделяйте хмырям в черном. Они тут вроде обслуживающего персонала. Остальные братья где?
Не успели ликвидаторы доложить, как сразу с трех сторон раздался грохот, и внутрь просторного зала ворвались другие служащие. Количеством не менее шести малых звеньев.
— Ага, вижу… — невозмутимо прокомментировал Жарский, словно не замечая замешательства своих последователей.
Он принялся деловитым тоном нарезать задачи и цели. Обнаружить и отключить подавители радиосигнала, обыскать дом, найти главных организаторов, пленников освободить и сдать на руки медикам. Все вещественные доказательства вынести. Изучать их будем самостоятельно…
— И самое главное, — сверкнули первозданной тьмой глаза лидера, — никого и никому не выдавать. Ни «черным кокардам», ни даже президенту. Это все наша добыча. И ее судьбу мы будем решать самостоятельно. Вопросы есть?
— Никак нет! — проскрипели хором два десятка подшлемных динамиков.
Удовлетворенно кивнув, Факел гордо прошествовал мимо бойцов к выходу. И столько необузданной мощи и злой решимости было в каждом его движении, что закованные в броню инквизиторы ощутили себя рядом с ним крохотными лилипутами. И это невзирая на то, что в ИК-Б каждый из них превосходил командира ростом минимум на голову…
— Настоящий Молот Ведьм! — восхищенно пробормотал кто-то из ликвидаторов, неотрывно следя за удаляющимся Факелом.
Подчиняясь необъяснимому порыву, борцы с нежитью вскинули над головой сжатые кулаки. Этим жестом штурмовики благодарили своего негласного предводителя. Не только за твердость и несгибаемость. Но и за то, что он указывает им путь. За то, что он первый врывается в самое пекло наравне со всеми. За то, что ведет их к победе несмотря ни на какие жертвы.
Единственным, кто не поддержал энтузиазма остальных, был Кабриолет. Но вряд ли кто-то обратил на опытного ветерана внимание…
Глава 12
Когда до президента дошли слухи о нашей вылазке на Рублевку, он пришел в бешенство. Это без преувеличений. Мой телефон просто раскалился от беспрестанно входящих звонков и сообщений. Кто только мне не наяривал. Особенно усердствовали, конечно, Гиштап и Крюков. Меня осыпали ворохом требований, сопровождая их грозными «незамедлительно», «срочно», «сейчас же!»
Ну а я что? Просто корректно слал всех на хрен. Говорил, что наша с главнокомандующим беседа состоится тогда, когда у меня появятся первые результаты. Ибо вести обсуждение на позициях слабого я не собирался. На каждое громкое имя и каждую звучную должность я обязан заиметь многостраничный список преступлений и грехов. Такой, чтобы никакого авторитета и былых заслуг не хватило для спасения изловленной нами падали.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Но для этого предстояло провести с задержанными очень обширную работу. Узнать всё и о каждом. Кто он. Что из себя представляет. Чем живет. Чем зарабатывает. Определить примерную категорию развития дара. Каким ветром его занесло в инфестатский вертеп. Развязать языки организаторам. Такое за пару часов не делается. Да и за пару дней тоже. Даже с учетом того, что ломка пустующего резерва превращает задержанных в очень сговорчивых лапочек. Но процесс сбора доказательств занимает много времени.
Поэтому, когда лежащий на столике кафетерия смартфон в очередной раз натужно зажужжал и пополз по поверхности, я даже не глянул в его сторону.
— Может быть ты ответишь? — поинтересовалась Эвелина, составляющая мне сегодня компанию.
— Нет, — односложно буркнул я.
— Понятно. Ну тогда еще немного помолчим, — сдержано съехидничала она.
— Вообще-то, я не просто так тебя позвал, — изобразил я легкую полуулыбку. — Мне хотелось поблагодарить за помощь. Страховая компания сама решила вопросы с банком, а тот с коллекторами. Лизавета теперь может вздохнуть спокойно и не переживать о долгах супруга. В общем, спасибо тебе огромное от нас обоих.
— Кхм, да не за что, — смущенно потупилась лейтенант. — Ты всегда можешь на меня положиться, Юрий. В любой ситуации.
— Правда? — неожиданно ухватился я за неосторожно оброненные слова.
Носова немного замешкалась, но потом все же утвердительно кивнула.
— Тогда сумеешь помочь обелить имя моего напарника?
— Сынка?
Служащая уже успела бегло познакомиться с инквизиторами, присутствовавшими тогда у директора страховой. Потому она ошеломленно вскинула брови, подумав, что я веду речь об Умаре.
— Нет. Был у меня еще один приятель. Наверное, даже друг. Персональный идентификатор «Изюм». Служил в ГУБИ чуть ли не с первых дней его образования.
— И что с ним? — деликатно спросила девица.
— Сбежал из страны, — признался я. — Понятия не имею, где он и чем занимается. Да и вообще, жив ли. Его обвинили в убийстве Степана Бестужина и его водителя. После этого Изюм отправился наемничать и больше не объявлялся. Такие пироги.
— А ты уверен, что он в самом деле невиновен… ну, в том, что на него вешают?
— Абсолютно! — категорично отрезал я.
— Позволь полюбопытствовать, откуда эта убежденность? Нет, я понимаю, ты знал своего напарника лучше остальных, и тебе сложно поверить, что он мог…
Не распыляясь на излишние откровения, я молча выложил перед Эвелиной флешку. Ту самую, которую пытался всучить Гиштапу.
— Э-э-э… это что? — посмотрела служащая на лежащий перед ней накопитель памяти.
— Тут записано видео признания истинного виновника убийства. Полное и исчерпывающее описание. Как готовилось, по чьему поручению, при каких обстоятельствах совершено. Посмотри на досуге, потом скажешь, что об этом всем думаешь.
Я поднял взгляд на девицу, и ее дыхание немного участилось. Бездна внутри меня все отчетливей отражалась в моих глазах. Но конкретно Носову это почему-то не пугало. По крайней мере, я подобного от нее не ощущал. А ведь страх моя слабая эмпатия улавливала ничуть не хуже, чем у остальных инквизиторов.
В общем-то, я не сильно кривил душой, когда говорил о «полном и исчерпывающем» описании. Ведь на кадрах действительно было все. Кроме одной маленькой мелочи. Прислужник Широкова, обративший водителя в куклу, уверял, будто бы Макс принял заказ Бестужина и сам собирался грохнуть конкурента. И тот якобы просто действовал на упреждение.
Я в это не сильно верил. Потому что не вязался у меня до болезненного принципиальный Виноградов с образом киллера. Если подвернется в жизни шанс расспросить напарника подробней, то я это сделаю. А до тех пор собираюсь сохранить эту информацию в тайне.
— Послушай, Юра, — выдернула меня служащая из раздумий, — а к чему такие сложности? Почему бы просто не сдать этого человека в ФСБН?
