смеха, нет бардака в квартире, нет вечернего «А давай погулять съездим?», нет уверенного «Да ничего страшного, разберемся!», нет гостей в доме, нет «Не пойду я к врачу, само пройдёт!». Можно окружить себя его вещами, везде оставить напоминания о нем, можно было не продавать его машину, на который она так и не научилась ездить. Но зачем? Зачем, ведь любила она не вещи, а его! Его! А он теперь не здесь, а где-то далеко, навечно не с ней.
Она ещё постояла у могилы, потом резко развернулась и заторопилась к машине, на ходу вытирая слёзы.
Не вовремя зазвонил телефон. Юля не глядя сбросила и, только сев в машину, решилась перезвонить.
— Здравствуй, Игорь.
— Приве-е-е-т. Где ты?
— На кладбище.
— Оу. Извини. А я думал, снова решила не отвечать. Есть планы на вечер?
Юля откинулась на спинку сидения и прикрыла глаза.
— Нет.
— Сможем увидеться?
— Да, конечно.
— Хорошо. В восемь я заеду за тобой.
— Ты знаешь адрес?
— Обижаешь. До встречи.
Юля открыла глаза и уставилась в потолок. И сидела так долго, без мыслей и будто бы без чувств, пребывая в неком состоянии транса или пустоты, какое бывает, когда теряешь почву под ногами.
— Ничего, — она резко выпрямилась и, швырнув телефон на пассажирское сидение, вцепилась в руль. — Разберемся.
Вечером Люда застала сестру за выбором наряда.
— Ой, — девушка заглянула в комнату и глянула на два платья, лежавших на кровати. — А ты куда? На свидание?
— Деловой ужин, — сухо ответила Юля.
Люда подобралась к сестре, обняла за талию и, положив подбородок на ее плечо, посмотрела на платья.
— А ужин с приятными людьми?
— Нет.
— Тогда надевай то, что терпеть не можешь!
— Глупости говоришь, — Юля взяла за плечики темно-синие платье длиной до колен. — В том, к чему душа не лежит, я чувствую себя неуверенно. А неуверенность с неприятными людьми противопоказана.
— А-а-а-а… А ты надолго?
Юля обернулась.
— Да зови его уже сюда! Конспираторы!
Люда, взвизгнув, выскочила из комнаты, и Юля закрыла дверь. Когда она вышла — в «доспехах» и готовая к бою, — Люда и Егор уже гремели тарелками на кухне.
— Здрасьте, — Егор оглядел её с головы до ног. — А вы куда?
Люда двинула ему локтем в бок.
— У неё деловой ужин. Отстань.
— Крутой прикид для делового ужина, — дерзко заметил Егор.
Юля нахмурилась и сердито спросила:
— Это комплимент?
— Типа того.
— Егор, ешь уже свой плов!
Юля взяла пиджак, повесила его на локоть, надела туфли на шпильках и замерла перед дверью. Она представляла себя матадором, который весь бой будет убегать от разъяренного быка.
А может, наоборот, и бык в этой ситуации она?
Чтобы поднять себе настроение, Юля, не оборачиваясь, крикнула:
— Люда, презервативы на тумбочке! Не разбрасывайте их больше по квартире.
— А? Что-о-о-о?!
Тихо посмеиваясь, Юля выскочила в подъезд, а оттуда — в душный майский вечер. Только пару часов назад было прохладно и ясно, а теперь низкие серые тучи затянули небо. Морило, как перед грозой.
Чёрный крузак подъехал к ней, помигав фарами. Юля на мгновение замешкалась, но передняя пассажирская дверь распахнулась, не дождавшись её решения. Игорь улыбнулся и пропел.
— Юли-и-и-я… Вот мы и вдвоём. Долго я этого ждал.
— Правда? — Юля забралась на сидение. — А я полагала, ты не умеешь ждать.
- Ну, — Игорь отвернулся, выруливая. — Кто старое помянет — тому глаз вон.
— А кто забудет — тому оба.
Игорь, шумно втянув воздух через сжатые зубы, тряхнул головой.
— Много с тех пор воды утекло. Мы уже взрослые люди, серьёзные, умудренные опытом, семейной жизнью.
Всю дорогу Игорь предавался воспоминаниям, сетовал на то, каким безрассудным и увлекающимся был по молодости.
— Ветер в голове. Нагуляться хотел до самой старости.
Он не то, что бы оправдывался, а скорее проводил оценку себя прошлого со стороны себя нынешнего. Юля слушала внимательно. Ей было неинтересно, но она хотела уловить тему вечера.
— А что ты помнишь про студенческие годы? — спросил Игорь.
— Учебу, экзамены, практику, — Юля пожала плечами. — Все быстро закрутилось, но это были не лучшие годы в моей жизни.
— Девочка из провинции пробивала себе дорогу к свету?
— К стабильности и достатку, — прямо ответила Юля.
Они подъехали к одному из самых дорогих местных ресторанов — «Волжский двор». Значит, Игорь не боялся афишировать их встречу. «Двор» пользовался популярностью у их общих знакомых.
Игорь был сама галантность — открывал перед ней двери, забрал пиджак, подал руку, пока администратор провожал их к столику, шептал на ушко красивые, приятные комплименты. Юля слушала и глазела по сторонам — тут она не была давно и успела забыть про потрясающие речные фрески, выполненные на стенах, в нишах под каменными арками. Волга была здесь всюду: широкая, с баржами и теплоходами — на водохранилище и плёсе; свободная — среди желтых холмов; тихая и ленивая — меж зарослей дельты.
— Красивые картины, правда? — спросил Игорь, открывая меню и оглядываясь по сторонам. Почти все столики были заняты.
— Живые, — Юля кивнула и посмотрела на фреску за его спиной. — Как будто стоит только руку протянуть — и окажешься там.
Их беседа приобрела непринужденный характер — они говорили о путешествиях, об отдыхе, о местной природе.
— Здесь, в области, есть одна база. Для своих, — доверительным шепотом сообщил Игорь. — На берегу речки, напротив дикого острова. Какие же там красивые места! Летом все зелёное — лесок, полянки. Пляж чистый, зоны для пикника — без насекомых и змей. Идеально.
— Даже слишком. В палатке, в глуши, с комарами, пауками и коровами поутру — гораздо интересней.
— Да? Я не пробовал. Может, ну его, этот ресторан? Махнем на природу?
— У нас экипировка не подходящая. В другой раз, — Юля потянулась к бокалу с вином.
— Ловлю на слове, — Игорь опередил её и поднял свой бокал на мгновение раньше. — За встречу.
— За встречу.
Они выпили. Вино показалось Юле чересчур кислым.
— Я не люблю ходить вокруг да около, — Игорь чуть подался вперед. — Могу я просить тебя об одной услуге?
— Конечно. Ты мне очень помог тогда. Я буду рада отплатить тебе тем же.
— Тут такое дело, — он обвел зал взглядом. — Есть у меня один хороший друг — умный парень, но принципиальный до тошноты. Мой бывший коллега. Работали вместе давно. Понимаешь… В нашем деле всегда нужно знать, где чьё место. А он, хотя субординацию и соблюдал, имел неосторожность пойти против начальника, указать на его ошибки при другом начальнике. Говорить больше особо нечего — подставили, погоны сняли, с позором на гражданку выпроводили. И он теперь сидит, с
