Должно, однако, тогда то место, куда накопилось
Столько души, обладать и чувством значительно большим.
Нет нигде таких мест, и душа, как уж мы говорили,
В клочья растерзана, вся разлетается, следственно — гибнет.
Мало того: если я уступлю даже ложному мненью
540 И допущу, что душа в состоянии в теле склубиться
У покидающих свет, умирающих мало-помалу,
Всё-таки смертность души признать непременно придётся,
И безразлично для нас: погибает душа, разлетаясь
В воздухе, или, стянув свои части, она цепенеет,
Ежели весь человек всё больше и больше теряет
Чувства, и жизни ему остаётся всё меньше и меньше.
Кроме того, если ум есть часть человека, в котором
Место известное он занимает, как глаз или ухо,
550 Или любое из чувств, управляющих жизни движеньем,
И, наподобье того, как рука, или глаз, или ноздри
Чувствовать так же, как жить без нас, неспособны отдельно,
Но загнивают всегда, разрушаясь в короткое время,
Так самобытно и дух, вне тела и вне человека,
Быть не способен; оно ему служит как будто сосудом
Или ещё чем-нибудь, коль найдешь единение ближе,
Ибо теснейшая связь существует меж духом и телом.
И, наконец, у живых способностей тела и духа
Силы бывают и жизнь, лишь когда они связаны вместе.
560 Сам по себе ведь ни дух самобытно без тела не может
Жизни движений создать, ни бездушное тело не в силах
Ни бытия продолжать, ни остаться владеющим чувством.
И, наподобье того, как, вырванный с корнем, вне тела
Не в состоянии глаз различать никакого предмета,
Так самобытно ни дух, ни душа ни на что не способны.
Да и понятно: они в смешеньи по жилам и мясу,
По сухожильям, костям — во всём заключаются теле;
Первоначалам у них невозможно свободно отпрянуть
На промежуток большой; из-за этого, будучи спёрты,
570 Чувств движенья они вызывают, а если их в воздух
Выкинет смерть, то уже они вызвать их будут не в силах,
Ибо в подобной связи они больше не будут держаться.
Телом ведь станет тогда и живым существом будет воздух,
Коль удержаться душе в нём возможно и все те движенья
В нём заключить, что вела она в мышцах и в теле пред этим.
Должен ещё и ещё таким образом ты убедиться,
Что, с разложением всей оболочки телесной, с исходом
Жизни дыханья, должны рассеяться чувства у духа
Вместе с душой, раз одна связует их вместе причина.
580 И, наконец, если тело с душой не выносит разрыва
И загнивает всегда, издавая ужаснейший запах,
Что ж сомневаешься ты, что, из самых глубин устремляясь,
Вон истекает душа и расходится, дыму подобно,
Тело же из-за того, изменяясь гниеньем, так тяжко
Рушится, что до основ все устои его расшатались,
После того как душа, ускользая наружу, по членам
И закоулкам и всем находящимся в теле отверстьям
Вытекла? Всячески ты в состояньи теперь убедиться
В том, что души естество разделённым выходит по членам
590 И, ещё в теле самом находясь, расторгается прежде,
Чем, выходя из него, выплывает в воздушные токи.
Мало того, находясь ещё в жизни пределах, нередко,
Видимо, всё-таки вон, по какой-то причине колеблясь,
Выйти готова душа и от тела совсем отрешиться;
И выраженье лица, как пред смертью, становится томным,
И без движенья лежит ослабелым бескровное тело.
Это бывает, когда говорится, что «дух захватило»
Или «душа замерла», когда все уж кругом суетятся,
С жизнью последнюю связь удержать в человеке стараясь;
600 Тут ведь и ум потрясен, и душевные силы, в расстройстве
Полном, готовы уже вместе с телом самим развалиться,
Так, что удар посильней окончательно их бы разрушил.
Что ж? сомневаешься ты и теперь, что с изгнаньем из тела,
Без оболочки своей и без сил, на открытом просторе
Не в состояньи душа не только прожить вековечно,
Но и на миг лишь один удержаться никак не способна?
И ни один человек, умирая, не чувствует, видно,
Чтобы душа целиком исходила из целого тела
Иль чтоб сначала в гортань проходила она через горло;
610 Нет, убывает она на своём, ей назначенном месте,
Так же как чувства всегда на местах своего положенья
Гибнут. А если бы ум бессмертным у нас оказался,
То не сердился бы он на погибель свою, умирая,
Но, наподобье змеи, вылезал бы наружу из кожи.
Не оттого ль, наконец, и наш ум и сознание духа
Ни в голове, ни в ногах, ни в руках не родятся, а только
В области точной у всех и в едином содержатся месте,
Что для отдельных вещей отведен и особый участок,
Где и родятся они и где могут потом развиваться,
620 Располагаясь притом в таком многосложном порядке
Членов, который у них никогда не бывает превратен?
И, таким образом, всё идёт по порядку: ни пламя
Не возникает в воде, ни холод в огне не родится.
Кроме того, коль душа, обладая бессмертной природой,
Чувства способна иметь, отделившись от нашего тела,
Всеми пятью наделить её чувствами надо, пожалуй,
Ибо никоим путём мы иначе себе и представить
Не в состоянии душ, что блуждают в глуби Ахеронта,
Именно так в старину и писатели и живописцы
630 Изображали их нам наделёнными чувствами всеми.
Но ведь ни глаз, ни ноздрей, ни руки у души не бывает,
Ни языка, ни ушей, раз она отделилась от тела;
Значит, ни чувства, ни жизнь без тела для душ невозможны.
Если же в теле везде ощущение жизни разлито,
Одушевляя его, как мы видим, во всём его целом,
То, коль в средину удар, нанесённый внезапною силой,
Сразу его поразит, и оно пополам расщепится,
Ясно, что сила души, расчленённая тем же ударом,
Врозь разлетится тогда, одновременно с телом распавшись,
640 То же, что может, дробясь, разделяться на разные части,
Не позволяет признать за собою бессмертной природы,
Так, говорят, лезвия колесниц серпоносных нередко
Столь неожиданно рвут тела в беспорядочной бойне,
Что на земле увидать отсечённые руки и ноги
Можно в то время, как ум и сознанье людей не способны
Боли ещё ощутить, причинённой стремительной раной;
Ибо весь ум у людей всецело захвачен сраженьем,
И на резню и на бой они рвутся с остатками тела,
Часто не видя, что нет уже левой руки, и волочат
650 Кони её со щитом средь колес и серпов беспощадных;
Не замечает один, что без правой он на стену лезет,
На ногу хочет другой опереться, которой уж нету,
А шевелит на земле она пальцами в корчах предсмертных;
И голова, отлетев от живого и теплого тела,
Жизнь сохраняет в лице и во взоре, широко открытом,
Вплоть до того, как души не исчезнет последний остаток,
Мало того: коль змею с её жалом мелькающим, грозно
Кверху подъятым хвостом и растянутым телом на части
Ты бы железом рассек, то увидел тогда бы, как порознь
660 Каждый кусок по земле, отрезанный только что, в корчах
Бьётся и почву кругом заливает отравленной кровью;
Как голова её хвост укусить устремляется пастью,
Чтоб утолить свою боль, причинённую жгучею раной.
Что же, придётся признать у каждой из этих частичек
Целую душу? Но тут воспоследует вывод, что в теле
У одного существа заключались многие души.
Значит, распалась душа, что единой была, вместе с телом.
И потому надо счесть, что смертна она, как и тело,
Ибо на много частей они могут равно рассекаться.
[Душа не живёт до рождения: Стихи 670-783]
67087 Кроме того, коль душа обладает бессмертной природой
И поселяется в нас, при рождении в тело внедряясь,
То почему же тогда мы не помним о жизни прошедшей,
Не сохраняем следов совершившихся раньше событий?
Ибо, коль духа могла измениться столь сильно способность,
Что совершенно о всём миновавшем утратил он память,
Это, как думаю я, отличается мало от смерти.
И потому мы должны убедиться, что бывшие души
Сгибли, а та, что теперь существует, теперь и родилась.
Кроме того, коль уже в совершенно готовое тело
680 К нам бы вселялись всегда способности духа живые,
С нашим рожденьем на свет и вступлением нá берег жизни,
То не могла бы душа в совокупности с членами тела,
В самой крови находясь, развиваться всё дальше, как видно,
Но как бы в клетке тогда самобытно жила одиноко,
Тело же всё-таки быть продолжало б исполненным чувства,
А потому, повторю, невозможно считать, что рожденья
Души не знают совсем и свободны от смерти законов.
Ибо представить нельзя, что так крепко вплетались бы души
В ваши тела, коли в них извне бы они проникали,
690 И очевидность гласит, что бывает совсем по-другому:
Ибо связуется так с сухожильями, жилами, мясом,
