Все походило на то, что меня отпускало. Ну вот и морская болезнь за плечами. От приятного забытья я очнулась по нескольким причинам — зычного мужского храпа с присвистыванием, от которого казалось вот-вот расколется корабль, и от сильной качки.
На море снова опустилась ночь. И мне ужасно захотелось вдохнуть прохладного живительного бриза и напиться чистой воды, почувствовав себя живой и здоровой.
ГЛАВА 24. Шторм
Растерев опухшие глаза, я приподнялась на локте, почувствовав тяжесть на талии, гвоздившей меня обратно.
Стиан.
Мужчина, скинув тяжелые сапоги, тихо дремал рядом, обняв мое тело. О! Что ни секунда, то какое-нибудь препятствие! Я бухнулась обратно, убрав со лба слипшиеся волосы. Ох, страшно и представить, что за вид был у меня сейчас… да и запах, оставлял желать лучшего.
Прислушиваясь к звяканью разной утвари, я пролежала минут десять, и не выдержав, осторожно схватилась за мощное запястье викинга.
— Ты куда! — как ополоумевший подскочил он, едва я прикоснулась к его коже. Свободная мужская рука тут же сжалась на моем предплечье, причинив боль.
— Мне нужно наверх, — хрипло ответила я. — По надобности и подышать. Пожалуйста.
— Хорошо, — отозвался голос, и жесткие тиски на моем предплечье разжались. — Извини, рефлекс.
Что и будет… поцелуй, слова поддержки, извинения…
Наивность — молчи, не смей вводить меня в опасные заблуждения! Это не то, что я уже успела себе придумывать.
— Пошли. — Мужчина резко присел, пытаясь расколупать слипшиеся веки, смахнув с раскрасневшейся щеки сладкую дремотную слюну.
Ей Богу, сейчас он был похож на ребенка, или подростка. С волосами, выбившимися из узкого ирокеза и торчащими в разные стороны, которые так и подмывало причесать.
Я понимала, что делала, и тоже поднявшись, все же протянула к нему руку, кожа которой горела от внезапных тисков. Его волосы на вид мягкие и шелковистые, наощупь оказались грубыми и жесткими. Вот так обман зрения!
В общем-то как и все остальное, связанное с ним.
Стиан обмер, не отрывая от моего задумчивого лица удивленного взгляда. И я легко считала с него, что мои, казалось бы, простые и непорочные действия взорвали в нем спящий вулкан. И этот вулкан ни коим образом не относился к похоти, страсти и вожделению. Это было что-то другое… что-то искреннее, человечное, дружеское, сестринское или материнское.
— За жизнь у меня было много женщин, — неожиданно начал он, выудив мою ладонь из спутанных волос. — Но не одна из них, кроме сестры, так не прикасалась ко мне.
— Может это от того, что ты никому не позволял приближаться к себе ближе дозволенного, и проявлять настоящих чувств? — объяснила я, не понимая, как человек с его статусом и положением за столько лет не испытал бесхитростной человеческой ласки и любви.
— Может быть… — глухо отозвался викинг, и отпустил мою ладонь. — Пошли, пока тут не описалась. И слепец за нами не увязался… Знаешь, здесь не пять звезд. И туалет за бортом.
— Как за бортом? — протянула я, но ответа не получила.
— Вот ведро. Я отвернусь. Не тяни, простудишь свои прелести, — хохотнул он, и поставив перед изумленным лицом ржавый таз, отвернулся.
— Совсем не смешно, — огрызнулась я, и помешкав начала поднимать тяжелые юбки.
— Теперь я понимаю, почему на кораблях плавают только мужчины, — нарочито громко говорила я, чтобы мужчина не слышал журчавших звуков. — Вам проще — ширинку расстегнул, к борту подошел и готово! Не то что нам, женщинам.
— У викингов нет ширинок, — еще громче захохотал Стиан. — Еще не придумали. Все сделала?
— Да, — стыдливо ответила я, поправив платье.
— Молодец.
На палубе было свежо и ветрено, что помогло голове мыслить яснее. А опустошение надобности и вовсе улучшило настроение.
Мужчина опустошил таз, помог умыться из большой лохани, и дал чистой воды. Я хотела поблагодарить и передать ковш в его руки, как над головой закричала птица.
— Смотри птица! — перекликнула я ее, указывая на размытое небо.
— Моряки называют их Буревестниками. Не хороший знак… — напрягся викинг.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Вестник чего? — встревожилась и я.
— Шторма. — Мужчина не успел договорить последних букв, как на нас опустились громадные дождевые капли.
— Дождь? Так резко? — съежилась я.
— Да. Все именно так и начинается. Резко. Как и заканчивается. Нужно поднимать команду! Отойди от борта, и забейся вон под ту выемку. Там безопаснее всего. В трюм тоже нельзя. Присоединюсь к тебе позже. Ты все поняла? — встряхнули сильные руки.
— Поняла. Ты обещаешь? — сменила я тон, вложив в голос столько нежности и участия сколько могла на тот момент.
— Я говорил тебе на счет обещаний… — огрызнулся он, смутившись моего тона.
— Знаешь, ты как бродячий пес. Он хочет тепла, сытости и ласки, но когда протягиваешь к нему руку он огрызается, сам не понимая отчего… — обиделась я.
— Оттого, что он никогда не знал доброты. И не умел на нее реагировать, — вдруг тоже сменив интонацию закончил викинг. Глаза его потеплели. — Я обещаю. Все будет хорошо.
Я лишь закивала в ответ, заметя приближение старца. И направилась в нужное место.
— Будь осторожна с морем, — прогрохотал его голос, остановив меня на полпути. — Море не любит слабых.
— Это вы сейчас о себе… — прошипела я, и минуя слепца, забилась в спасительное укрытие.
Вдруг поднялся шквальный ветер, пропал оставшийся свет, и забарабанил мощный дождь, подмываемый большими волнами. Палуба наполнялась водой и криками встревоженных людей, выскакивающих кто откуда. Грязно-сиреневое небо сливалось с темной бездной в единую неуправляемую стихию.
Нет ничего величественнее моря!
А море во время шторма вызывало свешенный трепет!
Здесь человек как песчинка, как листик, оторванный ветром.
Волны отступали и поднимаясь во весь рост, набегали вновь, сокрушительно обрушиваясь на корабль.
Они бесновались, как демоны, закручиваясь в исполинские спирали, с жутким ревом кидая на нас силу своей ярости и мощи. И рождалась новая волна, долго и томительно шедшая навстречу — набирая смертельную силу и невообразимую мощь.
И вот она разбивалась о хрупкие борта корабля, чтоб исчезнуть, и уступить место новой, еще более сильной и разрушительной.
Это был ад! Настоящий ад из воплей, криков и шума! Все перемешалось перед глазами — потоки воды, люди, корабельная утварь и обломки.
Цепкие пальцы посинели от холода, и из последних сил держали мое мотавшееся в стороны тело. Плотная ткань длинного платья полностью промокла, отяжеляя мой вес вдвое. Волосы залепили и без того плохо что различающие глаза. Грохот волн разбавлял скрежет корабельных мачт и неистовые вопли матросов.
— Корабль не спасти! — завопил чей-то голос. И уже тише добавил: — Я тебя унесу отсюда, как будет подходящий момент. Поняла? — Я согласно закивала. — Нужно провидца обойти. Будь готова. — Перекричать шторм дело неблагодарное, и я не стала рвать и без того осипшие связки, и снова закивала в ответ.
Конечно же, в первую очередь, я подумала об остальных… тонущих в море вместе с кораблем, и возможно после, являющихся ко мне с того света… но!
Стиан не Всевышний и унести всю команду не сможет!
Очередная сокрушительная волна грохнула по палубе и уйдя обратно в кипящее море, слизала правый борт корабля. Туда же с ужасающим треском и хрустом, свистя и завывая, устремилась высокая мачта с рваными парусами!
Толстая жердина треснула у основания и накренившись уронила «голову», сильнее опрокинув корабль в морское пекло… с криками о помощи вслед за ней заскользили и люди… безжалостно снедаемые кипучими черными волнами.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Поручень, за который я из последних сил цеплялась, не выдержал и лопнул… и потоки стекающей воды захватили мое тело с собой…
— Стиан! — только и успела прокричать я.
ГЛАВА 25. Неххеления!
И потеряв опору с придыхом ухнула в морскую беснующуюся пучину… тело бултыхнулось в пенистую воду, в которой то тут, то там колыхались обломки и такие же «счастливчики», как и я.
