Ну кровать так кровать.
Можно подумать, меня спасет, если я останусь стоять.
Я бросила рюкзак у входа, стащила кеды и забралась с ногами на пушистое покрывало, такое уютное и ласковое, что сразу захотелось лечь на него щекой, закрыть глаза и немного отдохнуть от того ада, что творился внутри меня.
Стас бросил в бокал несколько кубиков льда, воткнул соломинку и подошел ко мне, протягивая коктейль. Я взяла его, стараясь не соприкоснуться пальцами, словно это могло нарушить хрупкий баланс нашего вежливого общения хозяина и гостьи. Сделала глоток — горько-кисло-колкая от пузырьков жидкость омыла меня прохладой, словно бальзам снимая воспаление и горячку. Не выдержав, я издала полувздох-полустон, настолько это было прекрасно и уместно.
И вскинула глаза на Стаса, испугавшись, что он сочтет это провокацией. Но он только внимательно наблюдал за мной, и темно-серые глаза казались почти черными в полутьме, освещаемой только парой настенных ламп.
— Будут ли у леди еще желания? — полушутя-полусерьезно склонил он голову.
Я прислонила холодный бокал к пылающей коже на виске. Глаза горели от выплаканных за сегодня слез, и в зеркало было просто страшно смотреть. Жалобно спросила:
— Патчей для глаз у вас, конечно нет?
— Ну почему? — Стас пожал плечами, дошел до холодильника, покопался там и вернулся с золотистой упаковкой.
— Вау! — я поставила коктейль на пол и тут же прилепила гелевые подушечки под глаза, даже не задумавшись, как это будет выглядеть. — Ты просто джинн, который исполняет все желания.
— Да, и ты уже потратила два из трех, — усмехнулся он. — Каким будет последнее?..
Я замерла, не донеся бокал к губам. Он возвышался над кроватью, глядя на меня сверху вниз, в одной руке квадратный стакан с виски, другая в кармане мятых брюк. И взгляд его был… ровно таким, каким должен быть взгляд мужчины, который позвал девушку в свою холостяцкую берлогу и там планомерно спаивает.
Прямой. Голодный. Властный. Уверенный.
Никуда я отсюда не денусь.
Но он почему-то медлил.
— Значит, здесь ты встречаешься с теми женщинами, что поймал на том сайте? Домой не везешь? — я откинулась на покрывало, едва удерживаясь, чтобы не тереться о его шелковистый мех как кошка.
Стас отпил глоток виски, качнул головой, держа паузу. Но вдруг отошел, вернулся к стойке и устроился на барном табурете. Выудил из прозрачной пиалы оливку, закинул в рот и только тогда ответил:
— Да. Здесь. Там дом, уют, суета, кошки. А тут все понятно — мы взрослые люди, которые…
— …Знают, чего хотят, — закончила я за него.
— Именно.
— А что, сегодня не нашлось никого взрослее меня?
То, как я нарывалась, можно было объяснить только коктейлем. Если врать себе и не учитывать, что алкоголя в нем не так уж много.
— Можно сказать и так, — Стас закинул в рот еще одну оливку, плеснул виски на обнажившееся дно бокала.
— Только я согласилась?
— Можно сказать и так.
Откровенность за откровенностью.
Впрочем, он сразу обозначил, что в личную жизнь лезть не даст.
Я допила коктейль, стукнулась зубами о ледышки, поморщилась.
Не знаю, про какую карму говорил он, а у меня она — даже оказавшись в однозначной ситуации, так и не потрахаться с кем-то, кроме чертового Артема!
— А у тебя что за беда? — вдруг спросил он.
— Почему беда?
Он усмехнулся, подошел, забрал пустой бокал, вернулся к стойке, смешал мне новый коктейль, принес и вдруг присел на корточки, так что наши глаза оказались на одной линии.
Погладил очень нежным жестом меня по волосам и ласково попросил:
— Расскажи.
28. Моя грустная история
И я вдруг рассказала.
С самого начала, с первой встречи с Артемом, настолько горячей, что я забыла, что у меня вообще-то уже был парень, с которым я к тому времени месяц как вяло пыталась расстаться. А с Артемом просто, и без сомнений поняла, что жизнь — она другая. Любовь — другая.
Что все мои отношеньки в школе и после нее — они были от пустоты и скуки. Что рядом с человеком, которого любишь, все иначе — сильнее бьется сердце, кипит энергия, обостряются все чувства.
Становишься совсем другой. Лучше, ярче, сильнее. Безумнее.
Я до Артема всего на свете боялась, всех стеснялась, ничего не могла в своей жизни решить, а он… как будто разбудил меня. Я научилась быть сильнее, смелее, отвязнее. Чувствовать, жить. Даже тратить деньги — и то он меня научил. Зачем их еще зарабатывать, если не для того, чтобы получать удовольствие от жизни?
Я и не думала, что сплю, пока не проснулась. Страшно представить, что было бы, не встреть я его. Так и проспала бы всю жизнь.
Только за это я так ему благодарна, что прощу все на свете. Без него не было бы меня такой, как я есть.
— Погоди, — вдруг остановил меня Стас. — Вы с ним сколько уже вместе?
— Почти год.
— А канал ваш с Павлом когда завели?
— Два года назад.
— А курс у тебя какой?
— Третий заканчиваю. А что?
— Нет, нет, ничего, продолжай. Еще налить?
Я сделала паузу, пока он смешивал мне еще один коктейль. На этот раз на вкус в нем явно было больше ликера, чем минералки и шампанского, но лимонная свежесть бодрила, теребила мое унылое настроение и разгоняла серый мутный туман в голове.
— В общем, я в него влюбилась без памяти, а он… Короче, стало понятно, что я горю, пылаю и мечусь, а он… Ну, любит, конечно, но вполне спокойно, как любил бы другую на моем месте. Просто потому что она его девушка.
— И как ты это себе объясняешь? — поднял брови Стас. — Такую разницу?
За время моих пьяных откровений он зримо понизил уровень виски в бутылке, но ничего, держался. Даже получше меня — я все-таки всплакнула опять.
— Он сильнее и лучше меня, раз я для него проходной эпизод, а он для меня — взрыв Вселенной. Логично же?
— Логично, — кивнул Стас.
Когда я добралась до той части истории, в которой появилась Стервелла, мне пришлось уткнуться лицом в покрывало, чтобы не разрыдаться. Из моих пальцев аккуратно забрали согревшийся бокал с недопитым коктейлем и вернули обратно опять прохладный.
На этот раз Стас не ушел к стойке. Сел на пол возле кровати, почти лег и слушал меня, закрыв глаза предплечьем, только время от времени делал глоток из своего стакана.
Про минувшие выходные рассказывать было тяжелее всего. Я то и дело замолкала, чтобы продышаться и перетерпеть режущую боль в сердце. Все-таки свернулась калачиком, как хотелось с самого начала, потерлась щекой о черный мех.
— И что, у тебя ничего не екнуло, когда ты уезжала? — безжалостно спросил Стас.
— Екнуло, конечно… Но нельзя же не доверять двум самым близким людям? Бояться оставить их наедине в комнате, уходя на кухню за пивом? А то вдруг этих трех минут хватит?
Я допила последние капли из своего бокала. Стас посмотрел на него, вздохнул и вместо того, чтобы идти наполнять заново, протянул свой виски. Я сделала глоток — мне обожгло горло, перехватило дыхание, но прокатившееся по венам уютное тепло разом сделало мир намного терпимее и уютнее.
— Ты права, доверие нужно. Но только тем, кто уже доказал, что им можно верить. А не всем подряд и сразу же.
— А как же любовь? — беспомощно спросила я. — Если любовь — сразу, то как не доверять сразу?
Он тяжело вздохнул и счел вопрос риторическим, ответа не требующим.
Спросил сам:
— И ты простишь его?
Мы были совсем рядом — я на кровати, он на полу, но близко, очень близко. Говорили полушепотом. Словно старые друзья. И Стас не упрекал меня, не обвинял в глупости. Просто слушал. Приятно было выговориться, хоть, вероятно, это и не самая здоровая история: рассказывать почти любовнику про своего почти бывшего.
— Не в моих силах прощать или нет, он уже меня бросил…
Или совсем бывшего.
Я вновь уткнулась лицом в мех, гася судорожные рыдания. Прерывисто выдохнула, приподнялась на руках, что не опрокинув бокал с остатками льда на кровать:
