Никогда раньше я не доходила до такой степени возбуждения. Никогда.
Мне казалось, что время растянулось бесконечно, и я уже вечность вздрагиваю и тяжело дышу, когда пальцы находят новый способ мучительной сладко-острой пытки, выворачиваюшей меня наизнанку, но не дающей желанного облегчения.
— Пожалуйста… — не выдержала я и простонала в его напряженную шею. — Пожалуйста, Стас.
— Хочешь? — сиплым от возбуждения голосом спросил он.
— Хочу!
— Меня или кончить?
Это было жестоко, слишком жестоко. Я не понимала, что надо ответить, чтобы это прекратилось… чтобы не прекращалось никогда. Только выгнулась и застонала нетерпеливо и голодно.
И вдруг он сделал что-то… я не поняла что, но вся эта напряженная дрожь вдруг сошлась в одной-единственной точке и разом выплеснулась горячей спазматической волной, залившей мои мышцы расплавленным удовольствием. Касания пальцев моментально, в один миг стали казаться грубыми, тело слишком чувствительным. Стас, словно поняв это, убрал руку, позволяя мне выгнуться, перевернуться, скрученными пальцами сжать подушку и уткнуться в нее, погашая вибрирующий крик, которым из меня выходил избыток дрожи.
Я почти не слышала и не видела, как он доставал с широкого изголовья кровати презерватив, раскатывал его по члену, заметила его только уже в полной боевой готовности. Стас перевернул меня на спину, навис сверху, сильные холеные руки властно сжали мои бедра — и одним толчком он вошел внутрь, сразу попадая туда, где его уже бесконечно нетерпеливо ждали.
Странно — только что его пальцы внутри казались мне чересчур, а твердый и не такой уж маленький член, который сразу принялся двигаться, растягивая и наполняя меня — был в самый раз. Именно то, что нужно. Единственное, чего хотелось — точно так, точно в таком количестве, точно в таком темпе, точно такой температуры, только, только, только этого.
Я обхватила мужчину надо мной руками и ногами и судорожно стонала прямо на ухо, потому что сила воли, которая могла бы заставить меня быть приличнее и тише, расплавилась без остатка в недавнем оргазме.
Пальцы на ногах поджимались от потрясающего удовлетворения, наполняющего все мое тело чуть ли не впервые в жизни. Словно я всегда была сосудом, ждущим молока, и вот в меня налили сливки, и большего желать невозможно — настолько я стала цельной и полной.
Если вот это — оргазм, то что же я испытывала раньше?
31. Трезвое утро
Я лежала у Стаса на плече и слушала, как потихоньку успокаивается его сердце. Надо было доползти в ванную, но кости и мышцы расплавились вместе с силой воли, и все, на что меня хватало — водить пальцами по темно-русым завиткам у него на груди и время от времени касаться губами горячей соленой кожи у меня под щекой.
Стас закинул руки за голову, повернулся ко мне и поцеловал в макушку — легко, нежно и как-то не эротично, очень уютно. Он молчал, и я молчала, все еще переживая случившееся. Это было… это было феерично. Все мои речи о том, что секс без любви ничего не стоит, которые я всегда с уверенным видом задвигала окружающим, этой ночью выглядели бледно. Я не влюблена в Стаса, я его вообще не знаю толком, но секс с ним был чем-то иным, просто совершенно другим уровнем. И технически, что еще объяснимо, и эмоционально — а это уж совсем странно.
Может быть, я зря раньше не смотрела на мужчин постарше?
Пожалуй, теперь действительно будет что вспомнить. Надо же, вот в этом он мне и отказал в самый первый раз? И, наверное, был прав. Я ведь совсем ничего не делала. Наверное, по шкале его любовниц я совсем «бревно».
— Ну что… — начала я хрипло, сорванным голосом. Сглотнула, чувствуя, как саднит горло. Нифига себе я орала. Хорошо хоть в подушку. Откашлялась, попробовала еще раз: — Ну что, ты меня научил понимать, чего я хочу?
— Что? — Стас повернулся, удивленно на меня глядя. — В смысле? А-а-а-а-а! — он расхохотался, опуская голову обратно на подушку и прижал меня к себе теснее. — Ну что ты. Пока нет. Просто показал направление.
Я, кстати, пропустила момент, когда перешла с ним на ты. Но легкое смущение все равно осталось. Внутри горячего секса все было в тумане, там для стеснения не было места, а сейчас… Я чувствовала, что Стас — чужой. Взрослый, влиятельный, уверенный в себе мужчина, для которого я просто глупенькая неопытная девочка. Но после такой наглядной демонстрации мне хотелось в его взрослый мир. Лучшая реклама эмиграции.
— Ты протрезвела? — Стас нежным жестом отвел мои мокрые волосы со лба. — Как обещала?
— Угу… А ты? — я приподнялась, вглядываясь в темно-серый туман его глаз. Не был он похож на человека, который вылакал почти бутылку виски.
— Я… — он прислушался к себе. — Нет. Не до конца. Надо повторить.
Хорошая шутка. Я рассмеялась, но тут же осеклась — под укрывавшей его простыней явно намечалось намерение продолжить.
— Угу-у-у-у… — довольно прогудел Стас, и его рука накрыла мою грудь, пропуская между пальцами сосок и тут же сжимая его. — Я тобой еще не наелся.
Он откинул простыню, но так и не дал полюбоваться на свой член, который в туманном мареве желания казался мне таким красивым. Подтолкнул под бедра и затащил на себя, привлекая для поцелуя, но всячески намекая, что продолжение будет со мной в активной роли. Хотела поучаствовать — участвуй!
Я скуксилась и захныкала, чувствуя, как он твердеет подо мной. Артем очень любил эту позу — можно было лежать и ничего не делать, пока я скачу сверху. По его словам, мне от этого была сплошная польза — прокачка мышц малого таза в комплекте с удовольствием. Женщинам ведь эти мышцы очень важны: для предотвращения застоя крови, для легких родов, профилактики недержания в будущем и более ярких оргазмов. Медик, блин.
— Не хочешь? — замер Стас.
— Я устала, — пожаловалась я. — Мышцы дрожат.
— Но все-таки хочешь? — уточнил он.
Я смущенно уткнулась ему в шею, трогая кончиком языка напряженно бьющуюся жилку на ней. Одно дело — развратно стонать во время секса, другое — вот так, трезвой, вслух…
— Хочу… — пробормотала еле слышно, но прикусила терпко пахнущую кожу.
— Тогда ничего не делай, расслабься, я все сам, — Стас выковырял меня из норки, в которую я закопалась между его плечом и подушкой, поймал мои губы и целовал до тех пор, пока я не расслабилась и не влилась в этот поцелуй, прильнув к нему всем телом.
Только тогда его руки прошлись по спине, выглаживая меня, словно кошку, легли на попу, прижимая к отчетливо твердому члену так сильно, что я сама развела бедра, чтобы он давил на клитор.
Не глядя, Стас потянулся к изголовью, достал оттуда презерватив, натянул, ловко приподняв меня. И опустил обратно на то же место, но уже медленно нанизывая на себя.
Я застонала, чувствуя, как он плотно входит внутрь, будоража еще не до конца остывшие нервы. Попыталась выпрямиться, чтобы начать двигаться сверху, но Стас не дал. Прижал меня к себе, поймал губами губы, зафиксировал крепкими пальцами бедра и… действительно не пришлось ничего делать.
Он резко и быстро вбивался в меня сам, снизу, я только цеплялась за его плечи и то охала в губы, то прикусывала шею, то приподнималась и встречалась с ним взглядом, насыщенным таким желанием, что меня продирало, будто когтями по позвоночнику. Все чувства обострялись, тело загоралось и отвечало на его глубокие толчки короткими сильными спазмами удовольствия.
Это был совсем другой секс. Это был секс ради его наслаждения. Быстрый, яростный, даже немного жестковатый, но то, как Стас смотрел на меня при этом — меняло все. Я чувствовала, что он меня хочет. Хочет — именно меня. Что этот взгляд глаза в глаза — ему так же необходим для удовольствия, как и мне.
И оргазм был совсем другой. Не то, предыдущее, растворение в густом молочном тумане, а острая, яркая, до звездочек в глазах вспышка, заставившая меня содрогнуться и сжаться так сильно, что Стас больше не мог двинуться внутри. Но уже и не хотел, тоже вдруг застыв и откинувшись назад с прерывистым долгим вздохом.
