— Антонова, тебе никто не говорил, что рыться в чужих вещах неприлично?
От неожиданности я подпрыгнула и чуть не выронила листок.
Сергей стоял в проходе с голым торсом, в одних лишь черных свободных спортивных штанах. Футболка в руках, мокрые волосы взъерошены. Я открыла было рот для ответа, но слова застряли. Уставилась на его грудь, плоский живот с проступающими кубиками пресса не в силах отвести взгляд. Хуже всего, он видел, что я пялюсь и возможно догадывался, что мне нравится то, что я вижу, и даже очень. А догадаться несложно, наверное, это у меня на лице написано. А именно, что я хочу прикоснуться к нему, хочу чтобы обнял и прижал к этому шикарному прессу. С трудом отвела взгляд и выставила вперёд рисунок, закрываясь от нахлынувших чувств словно щитом. — Что это? — Сама не видишь?
Нахмурился, быстро пересек комнату, выхватил листок из рук и сунул его куда-то в середину стопки тетрадей.
А потом принялся натягивать футболку. Пока он это делал я демонстративно отвернулась.
Нет, это невыносимо. От его близости кружилась голова и я даже отступила на шаг. — Ты рисовал меня? Зачем? — спросила я, разглядывая стену. Постаралась придать голосу оттенки твердости и равнодушия.
— Просто так.
— Просто так? — повторила я, только с вопросительной интонацией.
— Именно. Я развернулась с намерением высказать что-нибудь едкое и вздрогнула. Мне казалось, он стоит дальше, но Третьяков оказался так близко, что аж дух захватило. От него веяло свежестью и еще чем-то настолько притягательным, что пронзало до мурашек.
Его лицо так близко, что я могла во всех деталях рассмотреть черты: высокие скулы, прямой тонкий нос с небольшой горбинкой, длиннющие ресницы, гладкую кожу, к которой так хочется прикоснуться, упрямо сжатые губы…
Он смотрел в упор, взгляд, вначале насмешливый, вдруг начал меняться, зрачки потемнели, расширились и я ясно видела — он все понимает. Понимает, что именно со мной творится и кажется не против того, чтобы осуществить мои мечты прямо здесь и сейчас.
Его взгляд переместился на мои губы, воздух вокруг сгустился так, что чуть не трещал от напряжения, еще секунда, и он поцелует. А я вдруг испугалась. Не его, себя, и того, чем все может закончиться. Отвела взгляд и отступила на шаг.
— Слушай, у тебя случайно нет запасной зубной щетки и полотенца? — спросила бодро, пытаясь обратить все в шутку, — а то чувствую себя с утра растрепанной курицей. — Случайно есть, пошли.
Третьяков подошёл к шкафу, отодвинул дверцу и выудил откуда-то с полки нужные мне вещи. — Держи.
— Спасибо.
Когда брала, случайно коснулась его пальцев своими, и будто током ударило. Резко одернула руку и прижав полотенце к груди, прошмыгнула мимо него в ванную.
Только здесь, закрывшись на щеколду, я смогла слегка расслабиться и выдохнуть. Щеки горели, сердце билось так, что готово выскочить из груди, а ведь мы просто разговаривали.
Включила кран, набрала в горсть воды и ополоснула лицо. А потом еще раз.
Прошлась взглядом по малочисленным тюбикам, выставленным на полке, все по минимум без изысков: зубная паста, шампунь, пена для бритья, гель для душа, средство для умывания. Что ж, и на том спасибо.
Решила вымыть заодно и голову, это проще, чем причесываться и укладываться. Выйдя из ванной комнаты чувствовала себя значительно уверенней.
Нашла Третьякова в кухне, он разрезал на кусочки авокадо, совсем как это делала я у себя дома. Красный перец и два огурца ждали своей очереди. На плите шкварчала яичница глазунья. — У нас одинаковые вкусы, — заметила я и уселась за стол. Третьяков окинул взглядом, и продолжил нарезать овощи, а потом раскладывать их на блюдо. Утянула с блюда ломтик красного перца и положила в рот, продолжая наблюдать за его руками. Нужно вести себя как можно более беззаботно, и следить, чтобы не оказываться слишком близко. У него красивые пальцы, это я заметила уже давно, сейчас же есть лишний повод в этом убедиться.
— Может, я пока сварю кофе? — предложила я, чтобы хоть как-то отвлечься.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Валяй. Все что нужно есть в шкафу над раковиной.
— Отлично.
Встала и отошла к мойке. Хоть какое-то расстояние. Порылась в указанном шкафчике, нашла зерна и турку, принялась за приготовление.
— Это твоя квартира? — спросила я, параллельно насыпая зерна в кофемолку.
— Снимаю.
— Давно?
— Эту второй месяц.
— Теперь понятно.
— Что понятно?
— Ну, почему здесь так…неуютно, — не сразу подобрала я слово.
— Нормально здесь, не хуже и не лучше, чем в любом другом месте.
— Ну, не скажи.
Он пожал плечами из чего я заключила, что продолжать спор он не намерен.
— А где твои родители?
Мне показалось, или он чуть напрягся? На секунду замер, не донеся нож до разделочной доски, но быстро взял себя в руки.
— Ольга, ты вроде бы готовила кофе?
Взгляд исподлобья, понятно, я не в тему с этим вопросом.
— Ладно.
Включила кофемолку в розетку и уже через две минуты по всей кухне разнесся умопомрачительный аромат.
— Обожаю, когда пахнет кофе, — произнесла я.
Переместилась к плите и оказалась бок о бок с ним. Сергей включил кран и подставил под струю воды разделочную доску.
Сам готовит, сам моет посуду, мило. А еще не вспоминает про вчерашнее. Если бы он с ходу начал выяснять, типа почему я напилась или еще хуже, почему я позвонила именно ему, я бы, наверное, уже сбежала.
Через пять минут кофе был готов, я разлила его по кофейным чашкам, которые нашлись в недрах шкафчика, и присоединилась к Третьякову, уже сидящему за столом.
— Даже не верится, — слова сами слетели с языка.
— Во что?
— Ну, что я сейчас здесь, на твоей кухне. И вообще, что мы спокойно разговариваем.
— Можешь не волноваться, это не на долго, — сказал этот нахал, не отрываясь от еды.
— В каком смысле?
— Спокойствие и ты две несовместимые вещи.
— Хочешь сказать, что я скандальная?
— Нет, положим вчера ты была более чем любезна.
Так не честно, только подумала какой он милый, и вот пожалуйста.
Я опустила глаза и сосредоточила все внимание на своей чашке. На что он намекает? Значит ли это, что между нами что-то было или просто треплет языком, пытаясь меня поддеть? Я-то уверена, что ничего не было, но мало ли. И что отвечать на его комментарий?
— Не знаю, что на меня вчера нашло и почему я тебе позвонила. Надеюсь, не оторвала от важных дел.
Это все, что я смогла придумать. Пусть расценивает как хочет.
Третьяков не торопясь налил в прозрачный высокий стакан сок, сделал глоток и в упор уставился на меня.
— Не оторвала.
Те ощущения, что я испытывала перед тем, как сбежать в ванну, начали вновь просачиваться под кожу.
Слава богу, что он вновь вернулся к еде.
— Но ты ведь мог и не приезжать, — заметила я.
Ну вот, отлично. Теперь он уже не сможет сказать, что я в чем-то там виновата. Сам приперся в этот клуб.
— И к чему ты это сказала?
— Просто хотела расставить все по своим местам, чтобы ты ничего такого не подумал.
Третьяков перестал жевать, отложил вилку и снова уставился на меня.
— А я ничего такого и не подумал.
— Да?
— Ага, кроме того, что тебе очень хотелось оказаться со мной в одной постели.
— Что?
Я подскочила на месте. Нет, я это все не выдержу, срочно домой.
— Слушай, Третьяков ты можешь сказать точно, что между нами вчера было?
— Очень мило. Она еще и не помнит. Как это похоже на тебя.
— Я все помню. Но не совсем. Между нами ведь ничего не было? — спросила осторожно. Как мне не хотелось этого делать, но лучше сразу все узнать. — Ну… как сказать.
Я застыла в ужасе.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Ладно, расскажу, так и быть, ты меня нагло домогалась, так что мне пришлось уступить. — Как? — Я машинально схватила со стола салфетку и начала комкать пальцами. — То есть мы с тобой… — Ну, смелее. Мы с тобой что? Продолжай. — Ты все врешь!
Я вскочила, не в силах усидеть на месте от избытка чувств, и отошла к окну, подальше от него.
