— Спасибо, — улыбнулась я, отпила глоток, больше для вида и поставила стакан обратно на стол.
Сама тихонько достала телефон и открыла аудиокнигу. Вокруг разговоры, смех, все же лучше, чем сидеть дома в одиночестве и изводить себя посторонними мыслями.
— Оля, — Алена ткнула меня в ребро острым локтем.
— Ты чего, больно.
— Он пришел.
— Кто? — я оторвалась от книги, но тут и сама увидела Третьякова. Он стоял у входа и осматривался. Не заметить нашу компанию было сложно, тем более что общительный Вовка тут же дал о себе знать.
— Серега, присоединяйся.
Третьяков направился к нашим столам, а я отвернулась. Не хочу видеть, и чего спрашивается приперся.
— Это он специально, — шепнула Алена, — проверить, как вы с Вовкой проводите время. Ну, он думал у вас свидание, а тут такой облом.
— Ален, это тебе не сериал, — перебила я ее фантазии, — и пришел он не поэтому.
— А почему?
— Не знаю. Пиццы захотелось.
— Точно тебе говорю, вот и сейчас смотрит прямо на нас.
— Пусть смотрит куда хочет, мне плевать, — и я снова вернулась к чтению.
С трудом вериться, что он пришел из-за меня, а даже если это так, что ж, пусть любуется, как проходит свидание с Вовкой и еще десятком человек, что сидят между нами.
Интересно сколько времени мне удастся продержаться, не подняв на него глаз? Две минуты, три?
Среди других голосов различаю его голос, Сережа что-то кому-то говорит, или отвечает, парни смеются, я не вникаю, борюсь с собой из последних сил. Четыре минуты. Ровно столько я выдержала, и стоило только посмотреть в его сторону, встретилась с ним глазами.
Он отвел взгляд, я последовала его примеру. Вдруг завела ничего не значащий треп с Маринкой и Викой, даже не вникая, о чем.
Принялась с увлечением жевать пиццу, убеждая себя, что это очень вкусно, запивая ее лже соком и смеясь над анекдотами и шутками Вовки.
Думала, прошел час, но всего лишь десять минут, а мне уже не терпится снова посмотреть на него.
Бросаю взгляд, но в отличие от меня, он и думать обо мне забыл. Даже сидит так, чтобы меня не было видно.
— Оль, — Анжела оставила Зимина и подошла ко мне, — пойдем в туалет, попудрим носики?
— Конечно, — отозвалась я.
— А то и поговорить некогда.
— Пойти с тобой? — шепнули подруги.
— Справлюсь.
Мы вошли в просторную туалетную комнату и остановились перед зеркалами. Стужева в самом деле достала пудреницу и начала поправлять свой как всегда идеально нанесенный макияж.
— Да, Антонова, наблюдаю я за тобой, наблюдаю и знаешь, мне тебя даже жаль.
— С чего бы?
Мне поправлять было нечего, разве что выбившиеся из хвоста волосы, но это бесполезно, через все минуты они опять вылезут. Да и не за этим она позвала меня сюда.
— Ну как же? — Теперь она достала помаду и принялась подкрашивать губы. — Ты так стараешься привлечь его внимание, прямо из кожи вон лезешь, а все без толку.
— Все идет по плану, не волнуйся.
— Меньше двух недель до вечеринки, а вы все еще сидите на разных концах стола? Странный план. Не думаю, что за оставшееся время тебе удастся хоть что-то изменить.
Щелкнула колпачком, бросила помаду в сумочку и повернулась ко мне с широкой улыбкой.
— Так что, уже сейчас, Антонова, можешь признавать свое поражение.
— Подождем до вечеринки.
Двинулась к выходу, но Стужева выставила руку в дверной проем перед моим носом, тем самым преградив дорогу. Анжела выше меня на полголовы плюс каблуки, поэтому получилось, что она практически нависла надо мной.
— А может ты сама влюбилась, а, Антонова? Что-то вид у тебя бледный и грустный.
Цепкий взгляд прищуренных глаз, и мне с трудом удавалось сохранять маску полного равнодушия.
— Отвали.
Она усмехнулась.
— Тогда мне жаль тебя в двойне.
Руку она все же отпустила, и я смогла вырваться из помещения, стены которого уже начали давить.
— Ну, что там? — шепнула Алена, когда я вернулась на свое место.
Они с Милой склонились ко мне, Мила даже сбросила руку Панкратова со своего плеча.
— Все хорошо, — сказала я беззаботно.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Зачем она тебя звала? О чем говорили?
— Радовалась своему выигрышу, — я покосилась на ребят, боясь, что они услышат, но от общего гомона голосов и ненавязчивой музыки в зале было так шумно, что не стоило беспокоиться.
— Не рановато радуется? — хмыкнула Алена, — у тебя есть еще две недели. И я уверена в твоем выигрыше, могу поспорить, что твой Сережа давно влюблен.
Конечно, что еще она могла сказать, чтобы приободрить подругу, она же не присутствовала при утреннем разговоре и не видела, какие злость и презрение промелькнула в его глазах, после Вовкиного приветствия.
— Знаете, я уже не хочу выигрывать.
— Как?
— А вот так. Плевать на спор. На все плевать. Хочу домой.
Завернусь в плед, устроюсь в любимом кресле и пусть все летит к чертям.
— Ладно, — сказала Алена, — Милка с Толиком пусть остаются, а мы пойдем.
Мы поднялись, простились со всеми, натянули куртки и направились к выходу.
На улице подморозило, я остановилась на секунду и поплотнее запахнула куртку.
— Стой, достану перчатки, — и полезла в рюкзак.
— Слушай, — шепнула Алена, — он сейчас похоже выйдет за нами, вот тоже поднялся с места.
Я машинально обернулась на окно, через которое хорошо просматривалась большая часть зала, но толком ничего не разглядела.
— Пошли скорее.
Подхватила ее под руку, забыв про перчатки, и мы зашагали в сторону стоянки университета.
— Ну вот, никто за нами не идет, — сказала я метров через двадцать, — тебе показалось.
Но только я произнесла это, как Третьяков обогнал и перегородил дорогу.
— Оля, надо поговорить.
Я вздрогнула от неожиданности, отскочила на шаг и мой кроссовок попал на край затянутой льдом лужи. Поскользнулась и поняла, что сейчас растянусь на дороге прямо под его ногами. Сергей среагировал мгновенно, в ту же секунду оказался рядом, схватил за плечо и не дал упасть, а я вцепилась с него двумя руками.
— Аккуратнее.
— Спасибо.
На секунду время остановилось, но я тут же пришла в себя, вывернулась из его рук, снова отступила и нахмурилась.
— Говори быстрее, у нас дела.
— Отойдем?
Я схватилась за Алену, потому что почувствовала, что подруга собралась испариться и оставить меня наедине с ним. А я этого не хочу. Что он может мне сказать? Очередную колкость? Завтра я смогу дать отпор, но не сегодня. Слишком много сил я потратила на этот день плюс бессонная ночь накануне. Завтра, когда я соберусь с силами, сможешь высказать все, что хочешь, но не сейчас.
— Если есть что сказать, говори так.
— И все же, хотелось бы пообщаться с глазу на глаз.
— Извини, мы торопимся.
И обогнув ненавистного типа, из-за которого вся жизнь пошла наперекосяк, потащила Алену за собой.
— Оу, что это сейчас было? — воскликнула подруга, когда я буквально усадила ее в свою машину в целях конспирации, вдруг Третьяков сейчас за нами наблюдает.
— Ты о чем?
— Вот это напряжение между вами, только что искры не летели. — И она взмахнула руками, изображая как, по ее мнению, должны лететь искры.
— А, это, не обращай внимания, у нас всегда так. Просто кое-кто меня слишком сильно ненавидит.
— По-моему, я оказалась права, этот кое-кто в тебя сильно влюблен.
— Замолчи или выметайся из машины.
— Нет уж, теперь вези меня домой, второй день на такси мотаюсь. Я же рассказывала, что эти олухи из автосервиса никак не достанут новую деталь?
— Упоминала.
— Ну вот, а теперь еще заявили, что фильтр нужно менять, а это разбирать весь мотор. Представляешь? Из-за какого-то фильтра разбирать весь мотор.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Я была рада что она сменила тему и выехала со стоянки.
Пришлось сделать небольшой крюк, и через двадцать минут я тормозила у подъезда дома, где жила Алена. Ее родители настояли на получении диплома, сняли дочери квартиру на время учебы, сами же жили в другом городе. Я их никогда не видела, только знала, что у них несколько успешных интернет-магазинов, и они могли позволить себе такие траты.
