— Присоединяйтесь, лорд Лионэль, — мягко и приветливо улыбнувшись, предложила Лира.
Зеленоглазый эльф и не думал, в отличие от своих сородичей, отказываться. Он тут же присел рядом с Лирой, даже слишком рядом, по мнению Шона, захотевшего немедленно возмутиться, но девушка успела перебить его:
— Пей, пока не остыло.
Тролль послушался, но, всё то время, пока пил обжигающий, вкусно пахнущий земляникой отвар, прожигал эльфа взглядом, ясно дающим понять, что компания ушастого его только раздражает. Принцесса же, напротив, бросала на главу гильдии восхищённые взгляды, видать образ Виссы успел за прошедшее время основательно померкнуть по сравнению с сидящим рядом эльфом. Лионэль был действительно очень красив, даже для дивного. Отливающие серебром густые белые волосы способны стать предметом зависти не только человеческой женщины, но и эльфийки. При этом брови и ресницы гораздо темнее, но без излишнего контраста. Точёные черты лица с высокими скулами, вполне типичные для эльфа, но с какой-то неуловимой неправильностью, что делало Лиона не просто красивым, а завораживающе привлекательным.
— Лорд Лионэль, — обратилась Лира к эльфу, когда ужин был окончен, а затянувшееся молчание начало тяготить. — Вы слышали моё пение, теперь я бы хотела услышать ваше, если вы не против.
— С тобой мне не сравниться, — глядя прямо в глаза девушке, покачал головой дивный.
— Зачем сравнивать? Мы слишком разные для этого, — пожала плечами Лира. — Я человек, вы эльф. Сегодня такой чудесный тихий вечер, не портите его своим отказом.
Какое-то время Лион молчал. Лира думала, что он больше не заговорит. Неожиданно глава гильдии менестрелей запел. Глубокий, сильный, красивый голос пробирал до самой глубины души. А слова… Это не была патетичная песня о вечной любви и преданности. Это была песня о двух братьях и образовавшейся между ними глухой стене непонимания. Песня о предательстве, о крови, о вечной, но такой никому не нужной вражде…
Слушая Лионэля, Лира словно видела то, о чём говорилось в песне. Более того, она сразу же поняла, что всё это произошло на самом деле. По-прежнему сидя рядом с Лионом, она неожиданно ощутила, какие сильные эмоции и переживания он испытывает, исполняя эту песню. Его взгляд был направлен вглубь себя, в свои воспоминания. Девушка слышала в его голосе неприкрытые боль и страдание, испытываемые эльфом по-настоящему, хотя для всех остальных это было лишь умение выразительно и эмоционально петь.
Когда эльф замолчал, он поднял взгляд на Лиру и вздрогнул. Он знал, что эта песня особенно сильно трогает за душу слушателей, иногда вызывает слёзы, заставляет задуматься, но никому и в голову не приходит мысль, что описанное в ней касается его лично.
— Кто же ты? — пробормотал Лион, так, что его услышала только Лира. Девушка ободряюще улыбнулась, обещая не выдавать, выражая взглядом поддержку и понимание. Она и сама не знала, почему иногда начинала чувствовать кого-то чужого, как саму себя. Это были новые, только начавшие открываться грани её личности, её дара и, возможно, именно в них крылась загадка завораживающего пения.
Стали ложиться спать. Шон уснул одним из первых. Анита тоже клевала носом, но держалась, не желая оставлять Лиру бодрствовать наедине с Лионом. Рядом с костром остались только три сидящие фигуры.
Даже после укрепляющего отвара слабость до конца не прошла, но спать Лире, тем не менее, не хотелось. Тишину наступившей ночи нарушало лишь приятное уху стрекотание сверчков. Целительница сидела у костра, наблюдая за огнём, вдыхала смешавшийся с запахом дыма родной аромат окружающего разнотравья и восстанавливала нарушенное эльфом душевное равновесие. Безразлично проходить мимо чужих страданий и проблем она не могла, иначе, что бы она сейчас тут делала в компании нуждающихся в её помощи человека и тролля? Однако свою помощь девушка никогда никому не навязывала.
Эльф молчал и думал о чём-то своём, видимо, опять вспоминал то, что давно минуло, но продолжало его мучить.
Анита просто наслаждалась покоем и одновременно боролась со сном. Принцесса, вдруг, подумала, что никакой Висса ей на самом деле не нужен. Он был лишь предлогом, чтобы вырваться из дворца, где все усиленно готовились к ненавистной свадьбе. Вырваться, чтобы вот так запросто посидеть в тихую летнюю ночь у костра, рядом с необыкновенной девушкой, незаметно ставшей для неё самой близкой подругой и просто родным человеком. Эта неожиданная мысль настолько потрясла принцессу, что она тут же перехотела спать, но присутствие эльфа помешало ей откровенно поговорить с Лирой, впрочем, как и Лиону, который уже успел незаметно бросить на Аниту несколько косых взглядов.
— Давайте спать, — нарушила затянувшееся молчание Лира.
Глава 9
О несоответствии внешности и внутреннего содержания
Волшебство ночи исчезло вместе с первыми лучами солнца. Анита решила подождать и пока ничего не говорить Лире. Возможно, она вчера слишком сильно устала, поэтому ей и показалось, что чувства к Виссаэлю — всего лишь вымысел, а на самом деле принцессе просто захотелось сбежать из-под венца от нелюбимого, более того, противного ей человека. На лице Лионэля вновь воцарилось привычное выражение холодности и отстраненности. А Лира подумала, что всё, что она почувствовала вечером, было плодом её разыгравшегося воображения. Эльф всего лишь спел грустную проникновенную песню, сюжет которой не имел к нему никакого отношения.
— Ну, и когда же этот ваш летний бал? — поинтересовался Шон, как только все дружно тронулись в сторону леса. Тролль чувствовал себя хорошо выспавшимся и отдохнувшим, что благотворно сказалось на его настроении. Его даже эльфы, опять окружившие их троицу плотным кольцом, перестали раздражать, и на Лионэля он с утра смотрел более снисходительно.
— Сегодня, — отозвался Лион.
Теперь понятно, почему он так вчера переживал. Лира даже облегчение почувствовала от того, что всё встало на свои места, а то она уже заподозрила главу гильдии в излишнем внимании к её персоне. Будешь тут внимательным, когда подарок по дороге начинает портиться!
Остаток пути прошёл в молчании, так как передвигались очень быстро, а на ходу не больно-то поговоришь. Благо, ехать оставалось совсем немного.
Лира несколько раз побывала в эльфийском королевстве, но до Флоса не доезжала. Знала, что всё равно не пустят. Столица была закрытой территорией для всех прочих рас. Представители других народов могли попасть сюда только по особому приглашению. Само собой, допускали лишь знатных и обладающих властью особ, вершителей судеб своих государств.
