8
Тихо чертыхаясь, Логан шел по тропинке, соединяющей домик Келли с бунгало, где он оставил свои вещи. Идиот! Что на него нашло? Он же мог все испортить!
Келли чертовски сексуальна, но связь с ней не входит в его планы. Она нужна ему только для дела.
Однако что-то в ней интриговало его. И не только ее соблазнительные губы. Умная малышка! Не поверила ему до конца.
А Трент Фарли! Необыкновенный старик! У Логана никогда не было не то что деда, но даже отца. Мужчин, живших в лагере, как и его дядю Джейка, дети не интересовали.
Низкий голос Джейка Маккорда до сих пор звучал в его ушах:
«То, что не убивает, делает тебя сильнее. Выпутывайся сам – или можешь сдохнуть».
Какой человек может говорить такое маленькому ребенку? Невозможно представить, чтобы нечто подобное произнес Трент Фарли, снисходительный и дружелюбный, явно готовый принимать людей такими, какие они есть.
Хотя что он сам в этом понимает? В его детстве господствовали люди, далекие от образа добропорядочного среднего американца.
Ну нет, понимает. Трент Фарли точно достоин уважения… хотя бы за то, что не дает покоя чертовым Стэнфилдам, от которых за милю несет деньгами и властью… и отвратительным высокомерием.
Правда, отец готов был принять его, но остальным Стэнфилдам приятнее было бы увидеть его покойником. Они возненавидели его с первого взгляда и даже не попытались скрыть свои чувства. Он готов голову дать на отсечение: завтра перед репортерами они будут с ним необыкновенно милы.
Дерьмо! Ему не нужны Стэнфилды, и последнее, что нужно ему в жизни, так это отец. Любой отец. Тем более политик, управляемый психопаткой-женой и напыщенным советником.
– Забудь о них, – приказал себе Логан, входя в темное бунгало и включая свет. Рюкзак стоял в углу, наклоненный так же, как он его оставил, то есть никем не тронутый.
Логан открыл его и достал крохотный компьютер – прототип, созданный для армии и недоступный штатской публике. Можно прикрепить микроантенну и соединиться со спутником связи, но Логан решил поберечь батарейку на крайний случай и воспользоваться телефонной линией.
Подключившись к телефону, он отпечатал послание в командный бункер своему шефу.
«Каково мое положение?»
Даже если Вашингтон будет стерт с лица земли, бункер не пострадает, во всяком случае, теоретически. Правда, учитывая разницу во времени между Аризоной и Вашингтоном, вряд ли ответ придет раньше утра.
Логан добавил свое кодовое имя – Девять Жизней – и уже хотел отключиться, когда на экране появился ответ:
«Связался с начальством. Тебя передают Пентагону. Твои знания бесценны. Ты необходим здесь. А пока будь настороже».
– Поверить не могу, черт побери! – взорвался Логан.
Лучшие годы своей жизни он отдал «Кобре». Почему же его сажают за письменный стол? Бюрократы из Пентагона будут командовать им, следить за каждым его движением.
Не выйдет! Он согласен только на оперативную и самостоятельную работу!
Логан хлопнул ладонью по столу. Все, черт побери. Жизнь, которую он знал и любил, кончилась.
«Настороже. Почему?»
Ответ появился на маленьком экране через пару секунд:
«Сенатский комитет по обороне затребовал твое досье. Мне пришлось изворачиваться, потому что твой электронный файл уничтожен».
– Хейвуд Стэнфилд уже много лет возглавляет этот комитет, – пробормотал Логан. – Сам старик или один из его прихлебателей решил посмотреть мое дело. Перед отлетом из Аргентины я позаботился о своем досье.
Логан никогда не встречал своего начальника лично. Вся связь осуществлялась через компьютер или спутник-разведчик, но Логан абсолютно доверял человеку с кодовым именем Хищник, настоящему профессионалу… и не паникеру.
Логан напечатал еще одну строчку:
«Вы знаете, что происходит?»
Хищник ответил немедленно:
«Нет. Просто помни, что ты им важнее мертвый, чем живой. Если Стэнфилды задают вопросы, значит, что-то затевается».
Что же все-таки происходит? Может, отец просто проверял его послужной список? Хотел выяснить, чем он занимался? Однако интуиция подсказывала Логану, что он в опасности. Он провел со Стэнфилдами меньше одного дня, однако до сих пор чувствовал их враждебность.
Не нужны ему их деньги. Он так им и сказал. Только, похоже, кто-то ему не поверил.
На следующий день Келли отвезла Логана на прием Стэнфилдов с опозданием на двадцать минут.
– Пусть попотеют, – сказал ей Логан. – Они здорово оскандалятся, если я вообще не появлюсь.
Келли не удивилась его словам. В этом сложном мужчине ее уже ничто не удивляло. Когда они отвозили статью в аэропорт, Логан вел себя так сдержанно, словно и не он флиртовал с ней несколько часов назад.
– Логан Маккорд и гостья, – сказал Логан охраннику у ворот.
Взмахом руки охранник приказал им проезжать и сосредоточился на следующем автомобиле.
Передав «Тойоту» парковщику, Логан и Келли бок о бок вошли в дом – ультрасовременное здание, очень похожее на музей из-за множества картин, украшавших беломраморные стены. Сквозь огромные окна открывалась панорама расстилавшихся до горизонта владений Стэнфилдов.
По разделенным аккуратными заборами пастбищам носились дюжины великолепных арабских жеребцов с развевающимися, словно знамена, гривами.
Лошади и похожая на бархат трава вопили о богатстве Стэнфилдов громче, чем их роскошный дом. Многие богачи строили в Седоне величественные дома, но ни у кого не было такого количества первоклассных лошадей и таких пастбищ.
– Это местечко больше похоже на Кентукки, чем на Седону, – заметил Логан.
– Стэнфилды наняли бульдозеры и сровняли с землей несколько холмов, разрушили один из каменных пластов.
– Странно, что им это сошло с рук.
– Теперь не сошло бы, – уверила его Келли. – Благодаря дедушке. С помощью «Солнца Седоны» он сплотил людей, и все вместе они добились для Седоны статуса природного заповедника.
– Держу пари, моему старику не понравилась эта антиреклама. Ни один политик не жаждет получить репутацию разрушителя окружающей среды.
– «Солнце Седоны» – маленькая газета, но ее материалы часто публикует ЮПИ, и этот не был исключением, так что «подвиг» Вуди получил широкую огласку. Разве удивительно, что семейка ненавидит дедушку?
