— А все-таки, Брик, ты заявляешь, что женитьба — это путы? — поинтересовалась Дигэ нехорошим голосом и сделала вид, будто хочет встать. Брик хорошо заученным борцовским приемом обхватил ее за талию и бросил на плащ. Некоторое проявление силы ее не смущало.
— Я же сказал, что Санди еще подросток. Не является ли одним из этапов взросления осознание того, что абсолютной свободы — недостаточно? Я еще помню, как один из здесь присутствующих не так давно решил, что ему не нужна свобода, если в ней не будет другой, тоже здесь присутствующей, женщины.
— — Почему же этот присутствующий так решил? — спросила Дигэ.
— Потому что я люблю тебя.
— Что-что?
— Могу повторить.
— Ладно, — смилостивилась она. — В другой раз, но по первому требованию. Это слишком приятно слышать.
Стемнело. Звезды купались в реке, в кустах самозабвенно щелкал соловей. Темной глыбой на пляжике развалился дракон, возле его носа, машинально почесывая оный, притулилась грустная девушка.
— Послушай, Сэсс, милая, — умоляюще сказал Сверчок, — не надо. Я сейчас заплачу сам. Если бы я был человеком, я из чешуи бы выпрыгнул, а отбил бы тебя…
— Если бы ты был человеком, — логично рассудила она, — у тебя не было бы чешуи. Сверчок, ты был бы, наверное, очень хорошим человеком. Может, ты какой-нибудь заколдованный принц, а?
— Вряд ли, — вздохул дракон. — То есть, я, конечно, принц, но вряд ли заколдованный. Такой, какой есть. А ты полюбила бы меня, если бы я был человеком?
Саския покачала головой.
— Я бы гордилась дружбой с тобой. Ты такой приветливый. А он… он меня не замечает… и в грош не ставит. Нет, он, конечно, очень вежливый, но, мне кажется, ему все равно — здесь я или нет меня. Может, он в глубине души жалеет, что навязал меня себе на шею. Ему нравятся такие, как Дигэ. Сверчок, он что-нибудь такое говорил?
— Ну-у, мало ли что он брякнет сгоряча! Не бери в голову, ты такая красивая!
— Значит — говорил?
— Сэсс, — умоляюще сказал дракон, — твое отчаяние причиняет мне боль. Я бы на твоем месте задумался: а не слишком ли демонстративно Санди тебя не замечает?
Саския погрузилась в размышления, а Сверчок тайком улыбнулся.
В пещере у ярко пылавшего очага вполголоса беседовала другая пара.
— Тема тяжелая и неловкая, — говорила Дигэ, — и я знаю, как неприятна она была бы Брику. Я прекрасно знаю, что выручил меня тогда ты. Поверь, Брик никогда не присваивал себе твоих заслуг.
— Да я знаю, — отозвался Санди. — Я отлично знаю Брика — он щепетилен в делах чести, он прекрасный друг и вообще славный парень. Я рад, что вы вместе. Ну… ты, наверное, заметила, у него есть способность на всем скаку пролетать мимо нужных поворотов.
Дигэ тихонько засмеялась.
— Точно. Среди его достоинств наблюдательность — не на первом месте. Но, Санди… неловкость между нами всё же останется, пока я не пойму тебя. Ведь это же был настоящий риск. Ради чего? Я в долгу перед тобой и хочу понять природу этого долга.
Санди не отрываясь глядел в огонь, так, будто что-то там видел. Сполохи метались по его лицу, и Дигэ вдруг подумалось, что в нем есть что-то необыкновенное, а потому пугающее.
— Любовь, — глухо сказал он, — не плата. Нет такой вещи, такого поступка, что стоили бы любви. Это всегда дар щедрого сердца. Не нравится мне это бытующее мнение, будто за оказание какой бы то ни было, даже чрезвычайно ценной услуги можно заплатить любовью, так как ценность платы неизмеримо выше, и одна из сторон в такой сделке непременно окажется в убытке. Ты любишь Брика, он полюбил тебя — позвольте восхищенно вам поклониться и вернуться на свою дорогу. Странная она какая-то, не пойму я ее пока. А чтобы идти по ней, мне нужна свобода. Я не знаю, куда она меня поведет и с чем мне придется там встретиться. Может быть, я встречу там настоящую опасность… и настоящую любовь. Дигэ… я чувствую себя на пороге Моего Большого Приключения. Мне страшно. Но не идти по этому пути я не могу.
— А ты не боишься одиночества?
Санди встал, прошел вдоль стены и прислонился к ней на границе света и тьмы. И как будто растворился в этой дрожащей игре теней, оставив в пещере лишь свой негромкий голос. Такая была в нем щемящая, хрупкая, уязвимая и гордая нежность, какую нечасто встретишь и среди лучших из женщин. «Господи, что будет, когда он влюбится!» — чуть не всхлипнула она.
— Одиночества? Душевно я одинок всю жизнь. Да, я встречаю людей, и в основном — хороших, но никто из них мне особенно не близок. Их забота — не моя. Будто меня какая-то черта отделяет. Что-то верное, свое я нащупал тогда, при штурме пещеры, но, Дигэ, это связано с тобой лишь косвенно.
— Ты высокомерен, — сказала вдруг она. — Не со мной, нет. Но с Бриком, которому на это наплевать, он без комплексов. И — с Сэсс, которая чувствует это прекрасно и болезненно переживает. Ты нравишься ей.
Санди дернул уголком рта.
— Давай не будем про Сэсс. Сговорились вы, что ли? Честное слово, лучше бы она нашла себе другой объект, может, была бы счастливее. Поставь себя на мое место: дракон, видите ли, мне девушку подбирает!..
8. О НАПРАВЛЕНИЯХ ДАЛЬНЕЙШЕГО РАЗВИТИЯ
С реки неслись веселые женские визги — Саския затеяла стирку, и похоже, девушки совмещали ее с купанием. На площадке перед пещерой звенела сталь.
— Никогда бы не подумал, — признал Брик, вытирая лоб. — Кто преподавал тебе фехтование?
Он сделал ложный выпад.
— Обычный университетский факультативный курс, — отвечал Санди, разгадывая его хитрость и парируя.
— Дружище, у тебя великолепная оборона.
— Спасибо.
Это Брик предложил приятелю размяться, полагая, что Санди не помешает некоторый навык работы с холодным оружием, но он совсем не ожидал, что напорется на тот же феномен Санди, с каким сталкивались те из профессоров, кому приходилось иметь дело с вагантом из Бычьего Брода: любое новое знание и умение он ухитрялся вытащить из уже известного старого. Брик, конечно, как Мастер, мог бы сломать его оборону, но по природе он был добродушен и обладал лучшим качеством тренера — получал удовольствие не от победы, а от процесса ее достижения, а кроме того, ему вовсе не хотелось расточать по мелочам больше сил, чем это разумно делать в медовый месяц.
Они кружили по травке, обнаженные до пояса, подставив солнцу позолоченные загаром спины и плечи. Рослый стройный рыцарь Брик радовал глаз античной мускулатурой, являвшейся не самоцелью, а побочным эффектом усиленных тренировок. В сегодняшнем юноше уже виден был мужчина, каким ему предстояло стать лет через десять. Широкоплечий, длинноногий, с узкой талией и гладкой смуглой кожей, он любой самой придирчивой кокеткой был бы признан красавцем. К тому же лицо у него было живое, симпатичное и улыбчивое.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
