и срывал траву. Он находил особое удовольствие по-ребячьи танцевать с обезьянами, гоняться за ними и, веселясь и играя, производить странные звуки. Его лицо было ясным, а в зеленых глазах блестели нежные слезы. Под тем же деревом расположился один слепой
садху. У него был хороший голос, которому он нашел наилучшее применение, воспевая славу Рама.
Три дня провел здесь Рамдас в покое и сладости. Рамкинкер был так добр, что приносил Рамдасу пищу. В Ришикеше имелось два больших благотворительных приюта, ежедневно обеспечивающих пищей всех санньясинов. Один из домов был открыт великим махатмой Каликамбли Бабой, который ныне уже был в махасамадхи[63]. И у местных жителей, и среди садху его благословенное имя было всегда на устах. Его влияние и авторитет побудили богатых купцов Бомбея и других городов открыть придорожные приюты для паломников в высокогорных районах через каждые 10–15 миль. Там пищу дают бесплатно всем паломникам-садду, имеющим продуктовые талоны, которые выдавали им в Ришикеше. Рамкинкер взял набор талонов для Рамдаса.
Глава 25
Путешествие в Гималаи продолжается
На четвертый день Рамдас и Рамкинкер начали подъем в горы. По мере того как они взбирались все выше и выше, простирающиеся перед ними виды и ландшафты становились все более волшебными. С правой стороны священная Ганга низвергалась вниз во всей своей славе, а слева высокие утесы, сплошь покрытые зеленой листвой, являли собой потрясающее по красоте зрелище. Сам воздух был напоен божественным присутствием Рама. Отдаленные горы и долины, разных оттенков небо, на котором белые кудрявые облака принимали фантастические очертания, вдали, на сотни миль, снежные шапки горных вершин, ослепительно яркие в лучах солнца, словно покрытые листами серебра, — все это представляло поистине великолепную картину. О чарующая красота горных видов! О Рам! Бедный Рамдас не находит нужных слов, чтобы описать величие, красоту и славу картин, которые предстали перед его восхищенным взором.
Он шел дальше, впитывая в себя все глубже и глубже сияние беспредельности Рама, и, опьяненный этим, терял, терял, терял себя. О Рам! Твоя доброта к своему смиренному рабу поистине безгранична. Рамкинкер и Рамдас день за днем шли вверх быстрым шагом. Рамдас не чувствовал усталости, боли, неудобств. Он, как всегда, ощущал себя бодрым, и все это благодаря милости Рама, чье имя было всегда у него на устах. Так одолевали они одну гору за другой, и во время подъема их изумленному взору открывались все новые и все более удивительные картины. Это было путешествие в зачарованный мир. Это был завораживающий сон, полный славы и величия Рама. Здесь проявились Его могущество и сила чародея. Одно видение за другим пролетает в танце перед вашими глазами, и вы бессознательно попадаете под колдовские чары этого великого волшебника. Вы забываете, кто вы и где вы. Вас просто поглощает все окружающее, и вы растворяетесь в нем. Так легкую струйку дыма уносит ураган.
Рамдас шел очень быстро. Да нет, он просто летел. Даже трудные подъемы он одолевал, не моргнув глазом. Большую часть времени он не ощущал своего тела. Его ум был полностью погружен в Рама, который один лишь являлся ему в этих чарующих картинах.
Выше и выше поднимались неутомимые паломники. Рамкинкер, несущий тяжелую поклажу, просил Рамдаса поумерить скорость, так как не мог поспеть за ним. Но Рамдас не распоряжался собой. Его господином был Рам. В одном месте они потеряли друг друга, и это вызвало у обоих большое беспокойство, однако Рам снова свел их в Рудрапрайяге[64].
Тысячи паломников поднимаются каждый год в эти горы, а во время сезона, то есть от марта по июнь, вверх и вниз движется беспрерывный поток людей.
Все паломники, садху и другие странники, которых Рамдас встречал на пути, были очень добры к нему, а иные богатые купцы, например, из Бомбея, проявляли к нему заботу и внимание. Рам добр, поэтому и все добры, ведь Рам обитает во всех.
В горах живут племена горцев. Это крепкие люди со светлой кожей, они возделывают землю и занимаются скотоводством, разводят овец и коз. Их жизнь проста и естественна, их вера в Бога очень сильна. «Рам, Рам» — всегда у них на устах. Если вы поговорите с ними, они с пылкой гордостью скажут, что они потомки риши, живших когда-то в этих горах. Одежда их из чистой шерсти. Мужчины носят длинные шерстяные балахоны, широкие штаны и черную шапочку, а женщины — плотные шали и юбки вместо сари. Эти шали связаны из овечьей шерсти. Тем самым и пища, и одежда — предметы первой необходимости в жизни — являются продуктом их собственного труда. Даже отправляясь куда-то, каждый мужчина и каждая женщина берут с собой какое-то количество шерсти и прядут или вяжут прямо на ходу. Поскольку их образ жизни свободен от губительного влияния современной цивилизации, они живут простой, чистой, благочестивой и честной жизнью.
Во время подъема в горы в маленьких хижинах, в пещерах или под деревьями можно было увидеть садху, погруженных в глубокую аскезу. Искать общения с ними или находиться с ними рядом хотя бы самое короткое время — большое благо. Общество садху — это столь необходимое очищение ума. Атмосфера чистоты, которую он создает вокруг себя с помощью медитации, — это река, в которой ум совершает омовение, избавляясь от дурных мыслей и впечатлений. Среди этих священных гор находятся ашрамы таких великих святых, как Нарада и Агастья Муни[65]. Есть там и место под названием Пандукешар, где, по преданию, делали привал Пандавы[66] в своем путешествии к Кайласе, легендарной обители Шивы. Здесь есть храм и несколько старинных надписей на медных плитах.
Первое высокогорное место, которое посетили Рамдас и Рамкинкер, был Триюги Нараян[67]. Подъем к нему — по крутой, скользкой тропе. Это плато, окруженное горами со снежными вершинами. Здесь было очень холодно. Паломники провели здесь один день.
Затем, спустившись на некоторое расстояние, они начали подъем на следующую горную цепь. Здесь тропа была тоже узкой, неровной и опасной. Нужно было переходить через ненадежные шаткие мостики, а в некоторых местах пришлось перебираться через большие снежные завалы. Из-за того, что этот маршрут очень рискованный, каждый год многие паломники соскальзывают с обрыва, и их уносит бурный поток реки, текущей в ущелье на много сотен футов ниже. Здесь можно упомянуть об одном случае, когда паломнице чудом удалось избежать гибели.
Примерно на середине подъема Рамдас сидел на тропе, поджидая Рамкинкера. Это был край крутого обрыва,
