их и всё же не удержалась. Прикоснулась к мягкому шёлку, украшенному кружевом. Никаких бантиков, ничего лишнего. Платье…
Прежде, чем надеть, я посмотрела на место, где должен был находиться ярлык — ничего. Никаких знаков, никаких меток. Вот только едва я позволила шифону окутать меня, поняла — его создатель только что был в этой комнате, возле меня. Яркий и приглушённо рыжий всё с тем же оттенком ретро. Едва видимая кайма по вороту, по подолу, простота, элегантность и шик.
Платье, бельё… это было ещё не всё: вместе с вещами Вик принёс косметичку. Красная помада, прозрачная пудра, чёрная тушь…
Время почти вышло, когда я, торопливо надев туфли, что так и стояли без дела со дня, когда мы вернулись из бутика, поспешила к двери и буквально налетела на Марчелло.
— Ты почти успела, — обхватив меня за плечи, мягко выговорил он. Вглядываясь в моё лицо, провёл до локтей и забрал из пальцев расчёску.
— Это тебе не понадобится, — тот же тон. Кончиками пальцев он погладил мои. По плечам и рукам у меня побежали мурашки, дыхание мгновенно сбилось.
— Хотя… — второй ладонью он провёл по моим волосам. Взял меня за подбородок и приподнял голову.
Намотал локон на зубья расчёски и немного подкрутил. За ним следующий. И ещё… Всё те же минуты, которых он теперь не жалел, бежали вперёд. Он гладил мои виски, дотрагивался до лба, и я уже не знала, что было бы для меня большей пыткой — происходящее сейчас или если бы я действительно не успела одеться.
— Ещё вот так, — бросив расчёску на пуфик у двери, тронул мою нижнюю губу, стирая помаду. — Слишком много, Марин. Разотри.
Я повиновалась. Он тронул мой рот снова, но теперь уже обвёл контур. Коснулся скулы, лини носа.
— Теперь мы можем идти? — с придыханием, едва сдерживая трепет собственного тела, едва способная вообще что-либо говорить.
— Теперь можем, — подтвердил он и открыл дверь шире, пропуская меня вперёд.
Я прошла мимо с тем самым чувством, что это произошло снова. Снова он касался меня, совершенно нагой, а я… я не могла противостоять ему. Не могла и не хотела.
— Виктор? — оглянулась, когда мы уже подошли к лестнице. Все те метры, что отделяли нас от неё, я чувствовала его взгляд. На оголённой чуть ниже лопаток спине, на шее. — Так куда мы?
— Туда, куда свою первую куклу сводить я, увы, так и не смог, — ответил вроде бы сдержанно, но я уловила намёк на ямочку.
— Почему? — усмехнулась.
— Потому что она, увы, только кукла.
— А я?
Промолчав, он обошёл меня и начал спускаться. Мне стало ясно, что на этот вопрос ответа не будет. Придерживаясь за поручень, спустилась вслед за ним и, только когда он вновь отворил передо мной дверь, уже входную, спросила снова:
— Я не только кукла, Вик? — взгляд в глаза.
— Ты… — он как будто задумался. Посмотрел внимательнее. — Возможно, ты права. Нам стоит пересмотреть наше соглашение.
— В каком смысле? — поспешила за ним, когда он, ничего не объясняя, пошёл дальше. — В каком смысле пересмотреть? — нагнала уже у машины.
— Садись, — отворил он дверцу. — Ты опять слишком много болтаешь.
Когда мы преодолели дорогу до города и, попетляв по улочкам, остановились возле летней веранды неприметной пиццерии, всё встало на свои места.
— С куклой сложно выпить кофе, не так ли? — осведомилась, стоило Виктору кивком указать мне на один из столиков возле оплетенной виноградной лозой стены. Поначалу я подумала, что висящая на ней небольшая гроздь — имитация, однако виноград оказался настоящим.
— Попробуй, — Марчелло оторвал крупную ягоду. Позволение хозяев ему, очевидно, было не нужно.
Впрочем, о чём я?! Этому мужчине вообще не нужно было чьё-либо позволение. Будь это виноград, женщины, еда… Он делал то, что хотел. Поднеся виноградину к моим губам, он провёл по ним. Нервно выдохнув, я забрала у него ягоду. Заметила пренебрежительную усмешку и присела на плетёное кресло.
Сорвав ещё одну ягоду, Вик уселся напротив и, не сводя с меня взгляда, положил в рот. Раздавил зубами, тогда как я так и держала свою в пальцах.
— Попробуй, — повторил он, и на этот раз я подчинилась. По языку растеклась сладость, а мне… Мне вдруг показалось, что в этот момент я почувствовала вкус его губ. Как будто бы языка моего коснулась не ягода, а его язык. От мысли об этом в животе мгновенно всё натянулось, между ног стало щекотно. Я сдвинула бёдра.
— Спасибо, — кивнул Вик официантке, когда та с улыбкой подала ему меню. Только она хотела было подать второе мне, он остановил её: — Одного хватит. Принесите нам бутылку выдержанного купажированного кьянти и вашу фирменную пиццу на тонком тесте. И ещё… — отодвинул меню в сторону и сказал, уже не глядя на девушку: — Страчателла. Только потрудитесь, чтобы он был самым свежим.
Пока готовился наш заказ, Виктор оставил меня на веранде. Сам же отошёл к машине. Какое-то время я смотрела, как он, оперевшись о капот, разговаривает по мобильному, но разобрать, с кем и о чём, не могла. Пиццерия, узкая улочка едва ли не в пригороде Милана…
— Мы с тобой так и не выпили за знакомство, Марин, — вернулся он как раз в тот момент, когда официантка принесла вино. Отпустил её и сам разлил его по большим бокалам.
— Мне кажется, для этого уже немного поздно, — заметила, взяв вино у него из рук.
Он присел на край стола, проигнорировав кресло. Смотрел на меня сверху, тогда как и без этого я ощущала себя по сравнению с ним маленькой. И дело было не в росте. Взгляд, голос… он словно окутывал меня собой, заполнял пространство вокруг, и я терялась, не зная, что ждать от него. Ураган и мотылёк…
— И всё же, — не
