Должно быть, преследователи начали стрелять, еще не выбравшись из слухового окна, и не могли как следует прицелиться: пули прошли значительно выше и левее его плеча. Жером ухватился за край крыши и бросил тренированное тело в зияющий провал. Мгновение раскачивался под козырьком, потом сгруппировался и приземлился на небольшом, увитом плющом балконе. Сквозь полуоткрытые стеклянные двери видна была мансарда, завешанная разноцветным бельем. В пребывавшей в художественном беспорядке постели прижались друг к другу чрезвычайно напуганные вторжением Жерома лысоватый тип лет сорока и юная полненькая брюнетка.
– Прошу прощения, – сказал им Жером. – Вы пока продолжайте, а я скоро уйду.
Он вернулся на балкон и вскочил на жалобно скрипнувшее ограждение, держась рукой за стену. Жесть наверху грохотала под сапогами преследователей. Потом грохот затих, и прямо над головой Жерома показалось сосредоточенное розовое лицо одного из «электромонтеров», перегнувшегося посмотреть, куда исчезла жертва. Их глаза встретились. Прежде, чем гестаповец успел крикнуть, Жером схватил его за волосы и рывком сдернул с крыши.
– Жан-Поль! – пискнула полненькая брюнетка. – Там что-то упало! Мне страшно! Ты обещал меня защищать!
Поскольку лысоватый Жан-Поль явно находился в замешательстве, Жером очаровательно улыбнулся брюнетке.
– Мадемуазель, не покажете, где у вас дверь на лестницу?
Как ни странно, на этот раз лысый среагировал очень быстро – видимо, в мансарде жил именно он.
– Там, месье! – с готовностью показал он и тут же натянул одеяло чуть ли не до бровей. Жером метнулся к двери, путаясь в развешенном повсюду мокром белье. Краем глаза заметил прислоненную в углу железную кочергу, наклонился и схватил ее. Выскочил на подозрительно тихую лестницу: первым побуждением было скатиться вниз и уйти проходными дворами, но именно этого от него и ждали преследователи. Жером снял ботинки, аккуратно поставил их у стены и в одних носках начал подниматься к чердачной двери.
Там-то и выяснилась причина странной медлительности гестаповцев: эта дверь была заперта на огромный висячий замок. Мгновение Жером размышлял, как ему воспользоваться таким подарком судьбы, но только мгновение: в следующую секунду тишину разорвали оглушительные выстрелы, и дверь слетела с петель. Второй «электромонтер» шагнул через порог, сжимая в правой руке пистолет, а левой прикрывая лицо от повисшей в воздухе древесной трухи.
Прижавшийся к стене Жером взмахнул кочергой, как клюшкой для гольфа. Грохот выстрела заглушил треск перебитого запястья – «Вальтер» с металлическим лязгом запрыгал вниз по ступенькам. Следующий удар пришелся «электромонтеру» по мясистому затылку. «Шайзе», – отчетливо выговорил гестаповец, падая на колени. Жером вцепился в воротник его комбинезона, рывком поставил на ноги и, заслоняясь, словно живым щитом, потащил вниз, туда, где лежал пистолет. Однако «электромонтер» оказался парнем крепким и попробовал вывернуться из захвата: пришлось сломать ему палец на левой руке. Таща за собой завывающего от боли немца, Жером подобрал «Вальтер» и принялся осторожно спускаться по лестнице: он не был уверен, что третий гестаповец не затаился где-нибудь в подъезде. Если их вообще было трое, педантично уточнил он.
– Проклятый ублюдок, – сквозь стоны проговорил «электромонтер», – тебе все равно не уйти… квартал оцеплен… тебя пристрелят, как бешеную собаку…
Жером посмотрел на него, как на заговоривший шкаф.
– Кто руководит операцией? – спросил он на чистом хох-дойче. – Быстро, назови имя, и останешься жить.
– Штурмбаннфюрер Бреннер, – без малейшей запинки ответил гестаповец. – Оставь мне жизнь, пожалуйста!
– Болван, – сказал ему Жером. – Я вхожу в группу Лафона и действую по личному заданию обергруппенфюрера Оберга, ясно?
Гестаповец заскулил.
– Не может быть! Осведомитель сказал, что ты британский агент… Обергруппенфюрер сам подписал приказ об операции…
– Везде бардак, – пожал плечами Жером. – При случае передай это милашке Бреннеру.
Он аккуратно ударил пленника рукояткой пистолета в основание черепа. Очень хотелось убить нацистскую сволочь, но соблазн бросить тень подозрения на Лафона и его бандитов оказался сильнее. Быстро стянул с потерявшего сознание немца голубой комбинезон и переоделся, запихнув плащ во вместительную сумку «электромонтера». Теперь, по крайней мере, в него не начнут стрелять сразу же, как только он выйдет из подъезда.
Стрелять не начали вообще. Куда подевался высокий автоматчик, которому не шла штатская одежда, оставалось только гадать. Возможно, он не любил бегать по крышам. Прохожих на улице видно не было: всех распугала стрельба. Полицейские, впрочем, тоже запаздывали. Никто не помешал Жерому заглянуть за угол дома, где в маленьком грязном проулке валялось изломанное, как у тряпичной куклы, тело первого гестаповца. Метрах в трех от трупа лежал его желтый саквояж. Жером поднял его, отряхнул от пыли и быстрым шагом удалился в сторону улицы Шапон.
Тем же вечером, сидя в своей дешевой меблированной комнате на рю де Бюффон, Жером, активно пользуясь содержимым желтого саквояжа, составил объявление в газету. Выглядело оно так: «Молодой журналист с хорошими манерами (старинная аристократическая семья из Лиможа) будет рад знакомству с образованной, начитанной и немеркантильной барышней, интересующейся историей древней Финикии, Рима и Карфагена. Владение машинописью приветствуется. Совместная работа с 10 до 18.00, вечерами – обсуждение дальнейших творческих планов под сенью уютных кафе и ресторанов Парижа. Возможны поездки на море (Нормандия). Связь по телефону номер 5-16-77. Раймон».
В желтом саквояже находились самые обычные книги – «Восстание ангелов» Анатоля Франса, «Саламбо» Флобера, «Деньги» Золя и «Тартарен из Тараскона» Альфонса Доде. Правда, некоторые из них были пробиты пулями господина, которому не шла штатская одежда, но в остальном они ничем не отличались от тех, что можно было купить в любой книжной лавке Парижа. Однако, зная определенную последовательность абзацев, слов и слогов, объявление, составленное Жеромом, можно было прочитать так:
«Мушкетер – Центру. Оберг недоволен низкой результативностью работы гестапо во Франции. Немцы активно привлекают к работе в Париже бывших уголовников, связи с которыми поддерживают через агентов полиции. Агент Пикар перевербован гестапо. Была предпринята попытка моего ареста, операцией руководил штурмбаннфюрер Бреннер. Меня считают британским агентом. В связи с этим прошу разрешить мне уехать из Парижа до конца июля в Нормандию. Связь по резервному каналу. Мушкетер».
