Гитлер, узнав о результатах бомбардировки, был взбешен.
В кабинете генерал-полковника Йешоннека раздался телефонный звонок.
– Господин генерал-полковник, подождите, пожалуйста, у аппарата. С вами будет говорить фюрер.
Через минуту в трубке раздался голос Гитлера:
– Вы уже слышали новость из Пенемюнде?
– Так точно, мой фюрер.
– Тогда вы знаете, что следует делать! – прохрипел Гитлер.
Но начальник штаба нацистской «люфтваффе», принявший все меры, чтобы наладить производство самолетов-снарядов и ракет для обстрела английских городов, этого-то как раз и не знал. Он написал письмо семье, вытащил пистолет и застрелился.
На следующее утро в Пенемюнде появился начальник полиции безопасности и службы безопасности обергруппенфюрер СС Эрнст Кальтенбруннер. Гитлер и Гиммлер поручили ему расследовать, откуда противник узнал о том, над чем работали в Пенемюнде.
– Где генерал Шамье-Гличинский?
– Убит!
Кальтенбруннеру не повезло. Мертвые ему помочь не могли.
Первыми, кто пришел в себя, были генерал-майор Дорнбергер и фон Браун. Им было ясно, что опускать руки нельзя. Они успокоили начальника гиммлеровской службы безопасности, заверив его, что оставшиеся в живых пенемюндские конструкторы приложат все силы к тому, чтобы быстро преодолеть последствия катастрофы и точно в срок выполнить задание Гитлера. Немного успокоенный, Кальтенбруннер настоял все же на том, чтобы в сотрудничестве с «абвером» активизировать меры по обеспечению безопасности и организовать систематическую «проверку благонадежности» всего военного и технического персонала. Военнопленными, насильственно согнанными на принудительные работы, и командами заключенных концлагерей гестапо и служба безопасности занялись сами.
Заключенные, работавшие на Узедоме, были отправлены в лагери смерти. Эсэсовцы провели особую чистку среди польских рабочих.
Вскоре нацисты оказались в затруднительном положении. Надо было ускорить осуществление ракетной программы. Для этого требовались тысячи рабочих. Но чем большее число людей было посвящено в то, что делалось на острове, тем труднее становилось сохранить тайну.
Англо-американская авиация все чаще и чаще стала совершать налеты на заводы, участвовавшие в производстве «оружия особого назначения». Бомбы обрушивались на предприятия, поставлявшие материалы для фашистского ракетного производства: в октябре 1943 года бомбежке подвергся Лейпциг, в ноябре – Дюссельдорф, Кельн, Вильгельмсхафен и центр химической промышленности Людвигсхафен. Участники французского движения Сопротивления тем временем перешли к активным действиям. Они всеми силами противодействовали гитлеровским ракетчикам.
Нацисты не в состоянии были справиться с систематическим саботажем. Как только «Организация Тодта» приступила к сооружению спроектированного Вернером фон Брауном 7-метрового бетонного покрытия пускового блиндажа, французские партизаны вызвали по радио англо-американские бомбардировщики. Бетономешалки были разбиты, боковые стенки бункера, строившиеся в течение многих месяцев, завалились.
Нацистам не оставалось ничего иного, как спешно начать строительство новой пусковой шахты в заброшенном известняковом карьере неподалеку от местечка Визерне. Однако до конца войны им так и не удалось воспользоваться этим сооружением.
Итак, благодаря совместным действиям антифашистов ряда стран производству немецких военных ракет осенью 1943 года был нанесен большой ущерб. Серийный выпуск «секретного оружия» был задержан примерно на 6 месяцев, хотя над ним работали 800 военных заводов в Германии и в оккупированных нацистами европейских государствах. Несмотря на воздушные налеты, Гитлер приказал продолжать работы над ракетами. В записке, которая хранилась в письменном столе Вернера фон Брауна, «фюрер» подчеркивал: «Я считаю программу производства оружия особого назначения чрезвычайно срочной... Дано указание рассматривать ее как первоочередную».
Цифры обвиняют
Стремление как можно быстрее наладить серийное производство самолетов-снарядов и ракет объединило различные группы монополистов и предпринимателей, почуявших гигантские прибыли. «Вервиртшафтсфюреры»37 были трогательно единодушны с Вернером фон Брауном. Они жаждали отхватить этот жирный кусок – самый крупный военный заказ фашистской Германии 1943 года.
Основываясь на предложениях пенемюндских специалистов, Гитлер приказал испытательной станции ВВС и руководимой фон Брауном экспериментальной базе сухопутных сил в Пенемюнде запускать ежедневно тысячу самолетов-снарядов «Fzg-76» («Фау-1») и десять баллистических ракет «А-4» («Фау-2»), а затем довести их число до пяти тысяч в день.
Заправилы концернов жадно потирали руки. У них кружились головы в предвкушении грядущих прибылей. Чтобы дать некоторое представление о поистине золотом дожде военных заказов, который излился на магнатов военной промышленности фашистской Германии в связи с развертыванием производства этих новых видов оружия, приведем некоторые цифры. Каждый самолет-снаряд «Fzg-76» стоил 61 260, а каждая ракета «А-4» – 306 300 марок. Нетрудно подсчитать, что для реализации приказа Гитлера общая сумма заказов на их производство должна была уже в начальный период составлять 64 323 тысяч марок в день, или 23 477 895 тысяч марок в год, а при достижении поставленной на дальнейшее задачи – астрономических цифр 312 426 тысяч марок в день, или же, соответственно, 114 035 490 тысяч марок в год38. Даже если исходить из скромной нормы прибыли в 10%, то и тогда участвовавшие в этом доходном деле монополистические группы уже в начальный период должны были получить годовую прибыль свыше 2,3 миллиарда марок. А в дальнейшем ракетный бизнес приносил бы им доход в 31,2 миллиона марок в день, или 11,4 миллиарда марок в год.
Напомним в этой связи слова старого английского экономиста, приведенные Карлом Марксом в первом томе «Капитала»: «Капитал боится отсутствия прибыли или слишком маленькой прибыли, как природа боится пустоты. Но раз имеется в наличии достаточная прибыль, капитал становится смелым. Обеспечьте 10 процентов, и капитал согласен на всякое применение, при 20 процентах он становится оживленным, при 50 процентах положительно готов сломать себе голову, при 100 процентах он попирает все человеческие законы, при 300 процентах нет такого преступления, на которое он не рискнул бы, хотя бы под страхом виселицы».
Надо ли говорить, что германские империалисты, которым производство гитлеровского «чудо-оружия» сулило несметные доходы, не останавливались ни перед какими преступлениями даже ради меньшей нормы прибыли!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
