Леди Баллимер в недоумении посмотрела на Синтию:
— Ради Бога, о чем ты говоришь?
Синтия изо всех сил старалась унять дрожь. Ее так давно беспокоило то, о чем она собралась сказать! Настало время высказаться! Она должна произнести это вслух. Как это по-детски и какая трусость так бояться вызвать недовольство матери!
— Мама, — нерешительно начала она, — я понимаю, что заставило тебя вывезти меня в свет, когда мне исполнилось семнадцать лет. Я прекрасно представляю себе наше финансовое положение. Однако, оглядываясь назад, я думаю, было ошибкой так часто наряжать меня в платья из кисеи и шелкового газа. Я должна тебе сказать, что многие платья, которые ты для меня заказывала, были нескромными. Почти неприличными.
Леди Баллимер на минуту лишилась дара речи.
— Тогда была такая мода, — наконец проговорила она.
— Но не для очень юных девушек.
Растерянность леди Баллимер, однако, очень быстро прошла. Она уже овладела собой и отмахнулась от замечания Синтии.
— Моде надо следовать всегда. А ты что, хотела, чтобы я одевала тебя как неряху? Вряд ли. Можешь мне поверить, любовь моя, твоя невинность была вне всякого сомнения.
И ты вела себя безупречно даже в тот первый сезон.
— О, я была просто образцом! Мое поведение было настолько продумано, что меня прозвали Снежной королевой, — полным сарказма тоном сказала Синтия. — Ты наверняка слышала это прозвище.
Леди Баллимер улыбнулась с довольным видом.
— Да, пару раз оно доходило до моих ушей, — призналась она.
— Я довольно быстро освоилась с этой маской, частично потому, что была еще ребенком и чувствовала себя неуверенно, но главным образом из-за того, что хотела защититься от того впечатления, которое производили мои наряды.
— Боже! — снова фыркнула леди Баллимер. — Сколько шума из ничего! Это прозвище не нанесло тебе никакого вреда. Любовь моя, сейчас я могу признаться, что выбор стиля твоих платьев был тщательно мной продуман. — Леди Баллимер выпрямилась в кресле и оживилась, поскольку разговор коснулся ее любимой темы. — Я считаю, что мой выбор был правильным. Сочетание нордического цвета твоих волос и кожи, твоей необыкновенной красоты, откровенных платьев и обескураживающе естественных манер — именно это принесло желаемый успех.
Синтия была поражена, увидев мечтательный взгляд матери.
— Ты очень привлекательна, — пояснила леди Баллимер, — но ты по природе очень сдержанна. Если бы мы одевали тебя так, как были одеты остальные молодые девушки, тебя могли бы и не заметить. А я не хотела рисковать и упускать этот шанс. — Она тихо рассмеялась. — Просто удивительно, насколько привлекательность женщины зависит от ее наряда. Многие женщины, считающиеся красавицами, на самом деле ими не являются. У них есть шарм, а ты, дорогая Синтия, обладаешь настоящей красотой.
— Но не шармом. — Не это ли имела в виду ее мать?
Леди Баллимер сделала недовольную гримасу.
— Я не говорила, что у тебя нет шарма. Но тебе не хватает живости, жизнерадостности.
— Понимаю. — Синтия сделала глубокий вдох, чтобы набраться духу для дальнейшего разговора с матерью. — Значит, для того чтобы выделиться из толпы, мне надо было выставить напоказ как можно больше своего тела, ты это имеешь в виду?
Неудивительно, что она привлекала внимание всех повес и распутников города. С каждой минутой для Синтии все яснее становилась жестокая правда. Мать наряжала ее словно куклу, а потом выставляла, как наживку, для тех мужчин, которым была нужна красивая игрушка.
Леди Баллимер болтала без умолку, видимо, совершенно не замечая, в каком ужасе пребывает ее дочь.
— Ты пойми, я не стала бы наряжать тебя в эти платья, какой бы красивой ты в них ни была, если бы ты была веселой и кокетливой девушкой. Это произвело бы нежелательное впечатление. Но поскольку твое поведение было таким идеальным, ты вела себя так неприступно… — Леди Баллимер слегка пожала плечами. — Ты заняла принадлежащее тебе по праву место среди самых желанных женщин Лондона.
У Синтии уже не было сил все это выслушивать. Она отвела взгляд.
— Да, вниманием я точно не была обделена.
— Что правда, то правда. — Леди Баллимер была явно довольна собой.
— Одно внимание сэра Джеймса Файли чего стоило. — При воспоминании о развратном старике у Синтии непроизвольно сжались кулаки. Она заставила себя встретиться глазами с матерью. — Его внимание я привлекла почти мгновенно.
Довольное выражение лица леди Баллимер несколько поблекло.
— Да, верно. Теперь я понимаю, что все могло кончиться плохо. Тут я с тобой согласна.
Синтия закрыла лицо руками.
— Плохо? Ах, мама! Как ты могла?
— Я сказала, что могло кончиться плохо, — поправилась леди Баллимер. — Но, как говорится, все хорошо, что хорошо кончается, не так ли?
— Мама, да я чуть было не вышла за него замуж! И все это подстроила ты. — Синтия опустила руки на одеяло и посмотрела на мать полным отчаяния и муки взглядом. — Я не знала, что именно ты задумала, но у тебя наверняка была цель. Ты просто продала меня сэру Джеймсу.
Леди Баллимер вздрогнула.
— Помилуй Бог, Синтия, что ты такое говоришь? Брак — это не рабство.
— Моя жизнь превратилась бы в ад на земле.
— Ты преувеличиваешь.
— Ты ничего не знаешь. — Синтия, как ни старалась, не смогла скрыть дрожи в голосе. — Ты не знаешь, что он со мной делал. Какие говорил гадости. У него была… склонность к молоденьким девушкам. Он сам мне об этом сказал.
И он признавался, что моя сдержанность, мое отвращение к его прикосновениям и поцелуям… — голос Синтии упал до стыдливого шепота, — его возбуждают. — Ее глаза наполнились слезами. — Чем я становилась испуганнее, тем ему больше это нравилось. Он ни перед чем не останавливался, лишь бы напугать меня, мама. Чтобы убедиться, что я его боюсь и одновременно испытываю к нему отвращение. — В отчаянии Синтия покачала головой. — Я не могу тебе передать, как это было страшно. У меня слов нет, чтобы объяснить, каким он на самом деле был порочным и злым.
Все услышанное привело леди Баллимер в неподдельный ужас.
— Мое бедное дитя! Неужели это правда?
— Конечно, правда! Неужели ты думаешь, что такое можно выдумать?
Нечто похожее на стыд и одновременно недоверие отразилось на лице леди Баллимер.
— Просто не верится, — тихо произнесла она, словно разговаривая сама с собой. — О, я не могу в это поверить.
Синтия молчала. Было совершенно очевидно, что мать ей поверила. То, что она это отрицала, было лишь привычкой возражать, не более того.
Наконец леди Баллимер посмотрела на дочь. Она была явно обеспокоена.
