Она сидела за столом, поставленным в сторонке, под старой яблоней, смотрела на подтаскивающих еду сородичей и слушала рассказ приведшего их Тирьяна, служившего в княжеском войске старшиной.
— Как твой сигнал заметили, сразу поняли, что вы в засаду попали, первые два десятка за четверть часа собрали. Остальные через полчаса после нас сюда примчались, по пути все дозоры созвали. Злодеи-то к тому времени по пятёркам разделились и по лесу рыскали, вас искали. Своих они раньше нас нашли.
Он достал из колчана пучок стрел, перевязанных тесемкой, и отдал Весе, деликатно не упоминая, что удивлен количеством промахов.
— Одному в мешок попала, — сама покаялась княжна, краем глаза наблюдая, как ястребы приветствуют хозяев стоянки, привязывают тэрхов и снимают с седла Лирса. — Он как раз падать вздумал. Да и лук… хоть и похож, а чужой.
— Да уж, вижу, — проворчал Тирьян и гостеприимно улыбнулся гостям: — Проходите, усаживайтесь, вот варево горячее, а там и мясо поспеет, мы его на углях печем. Веся, тебе налить? Там с поджаркой, тут простой, на костях.
— Я сама, — куница ловко зачерпнула мясной суп начищенным до блеска медным ковшиком, явно доставшимся в наследство от степняков, и налила в миску Лирса. — Это тебе. На поджарке пока рановато.
Затем налила себе и отдала ковш Ранзелу. Сами нальют, здоровые.
Ястребы хоть и держались суховато, но ели с большим аппетитом и суп, и мясо, и привезённые подоспевшими из деревни селянами пироги и сметану. Никто из воинов клана Куницы за стол с гостями так больше и не сел, отговариваясь срочными делами, а Веся и не настаивала. Хватало ей и Тирьяна, с его дотошливостью и собственным мнением по любому поводу.
— Так как же это Мариля тебе лук-то отдала? — потрогав мозолистым пальцем приставленное к стволу старой яблони оружие, вернулся к волнующей его теме воин, когда гости расслабленно пили отвар с медом.
— На память, — еле заметно усмехнулась Веся.
— Как интересно, — задумался он. — А скажи, матушка, больше она ничего не дарила? На память?
— Ох и жук ты, дядька Тирьян! Всё тебе интересно! — княжна вполне могла бы сейчас смолчать, ничего ему не рассказывать при княжичах, скоро и сам всё узнает. Да видела по насторожившимся женихам, как задела их эта беседа, и потому, вздохнув, буркнула: — Ну, подарила. Очки, куртку… жемчуга шкатулку.
— Вот теперь мне всё понятно… — резко помрачнел вдруг Тирьян. — Это она тебя уговорила! А я никак в толк взять не могу, отчего Радмир меньшую дочь вперед старших отдал! Ну про тех всё ясно… а вот эта чем разжалобила, хотел бы знать?
— Тирьян, — начала сердиться Веся, — ты мне друг, но не смей так говорить про Марилику! Она мне сестра… и её счастье мне не безразлично.
— Прости… не держи зла. Но ведь я твою судьбу совсем по-другому видел!
— Вот и зря загадывал, — легкомысленно усмехнулась куница. — Однако нам пора. Сам знаешь, лучше подальше от оврага уйти, негде там раненого на ночлег устроить.
— Я дам вам провожатых.
— Не нужно, лошади идут медленнее тэрхов. Они нас держать будут, — твёрдо отказалась Веся и пошутила: — И не вздумай писать в докладе, что я промахнулась! Не прощу!
— Я, может, и старый назойливый пенек, — так же в шутку обиделся Тирьян, — но друзей не предаю!
— Поверю, — взбираясь в седло, кивнула куница. — Передавай всем привет!
И решительно дёрнула Проныру за гриву, направляя зверя в сторону тропы. Долгие проводы — лишние слезы.
Глава двенадцатая
В сторону развилки Веся ехала первой, поторапливая тэрха каждый раз, как кто-то из женихов осторожно пытался её обогнать. И не только ради знакомой тропки, на которую девушка, желая сократить путь на несколько верст, собиралась свернуть. Для телег та тропа крутовата, но для тэрхов в самый раз. Ещё княжна желала спокойно обдумать последствия своей откровенности. Хотя и были кланы в родне через женихов и невест, но некоторые свои дела или особые способности сородичей князья держали в тайне от других, не желая делиться с чужими домами, даже если и были должны. И теперь перед ней встал вопрос, правильно ли ястребы поняли, почему она едет к ним вместо сестры. И вообще, поверили ли ей или сочтут, будто куница всё придумала ради того, чтобы влезть к ним в доверие?
Свернув на тропку, княжна нахмурилась и сразу забыла про свои сомненья. Дорожка, по которой ездили очень редко и только летом, была вытоптана копытами и пестрела конскими яблоками.
— Что это? — Ранзел остановил тэрха рядом с придержавшей Проныру княжной, испытующе заглянул ей в лицо.
— Это тропа, — неуступчиво буркнула Веся. — И по ней я поеду первой. А впереди меня пойдет Рыж.
Рысь, дремавший на кошме у нее за спиной, услышав знакомые слова, немедленно вскочил и спрыгнул с тэрха. Принюхался, чутко повел ушами и спокойно побежал вперед.
— Но это не та дорога, — через несколько минут уверенно пробасил Ранзел, и куница завязала себе в памяти узелок, что кудрявый шатен — путник.
Эти люди имеют особый дар, который позволяет запоминать с первого раза и навсегда все, даже самые неприметные тропки и дорожки, где они проехали хотя бы раз.
— Я знаю, — небрежно ответила девушка и коротко пояснила: — Так намного короче, хотя склон справа будет довольно крутым. Присматривай за Лирсом.
Больше никто из ястребов не сказал ни слова до тех пор, пока отряд не выбрался на проторенную по краю оврага, довольно оживленную дорогу. А едва Рыж занял законное место, Берест выехал вперед, и Веся сделала вид, что не заметила этого маневра. Точно так же спокойно она пропустила и Даренса, и только потом мягко коснулась гривы Ныра. Тот послушно тронулся с места, и рядом с ним тотчас оказался тэрх Ансерта.
— Весеника, у меня к тебе предложение.
— Звучит подозрительно.
— Только звучит. Это обычная безобидная сделка. Я хотел бы сменять свой запасной кошель на некоторые из твоих трав.
Княжна едва не расхохоталась, услышав это нелепое предложение, но посмотрела в серьезные глаза алхимика и сдержалась. Хотя молчать и притворяться дурочкой не собиралась.
— Ансерт, большое спасибо за такое выгодное предложение, но я не могу его принять.
— Почему?
— По простой причине. Не люблю, когда меня пытаются обмануть. Я знаю цену твоим зельям и своим травам и отлично понимаю, во сколько раз твой кошель дороже. Куницы бережливые, ястреб, но не жадные и не пройдошливые.
— Весеника, — терпеливо начал уговаривать алхимик, — я догадываюсь, почему ты не хочешь брать зелья. И могу пообещать, что не стану считать их подарком. Просто возьми как помощь собрата по ремеслу, если не хочешь меняться. А я буду рад, если ты дашь мне своих трав.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
