Девушка ловко распустила шнуры на рубахе раненого, протёрла ему шею и плечи, стараясь не рассматривать ни амулетов, ни знаков клана.
— Постепенно рубаху снимаешь, сухую надеваешь. Эх, ему бы в баню сейчас… но до Ругора нечего и думать. Ты уже перевозил на тэрхах раненых? Я умею только на лошадях.
— Завернем в шатёр и привяжем, — снова раздался голос Ранзела, и воин шагнул ближе. — Иди, я всё понял. Дальше мы сами.
— Ухожу, — беспрекословно согласилась Веся и, действительно, ушла.
А чего ей там сидеть? Силы она ему ещё добавила, зелья, пока Ансерт бегал за пологом, в рот капнула, теперь можно выпить кружку отвара и собираться в дорогу.
Пока ястребы выводили лошадей и тэрхов, выносили мешки и навьючивали на своих животных, готовили из шатра кресло для Лирса, Веся отпустила Рыжа на охоту и прошла по убежищу, наводя порядок. Конечно, воины придут сюда проверить, всё ли готово для следующего особого случая, но ей ничего не стоит составить на место посуду и ополоснуть котел.
Рыж вернулся очень быстро, притащил зайца и сам почти всего съел, а остатки княжна бросила Ныру, села в седло и первой двинулась в путь. Ястребы, устраивающие в седле раненого, замешкались, но ждать их Веся не стала. Дорогу знают, не заблудятся.
В конце концов, должна же она хоть изредка отдыхать от их братии?! Сами-то они никогда не задумаются, каково это девушке, прожившей всю зиму в окружении сестёр, тетушек, кузин, бабушек и матушек в одночасье оказаться одной в толпе не спускающих с нее глаз парней.
Не пожелавший залезать на своё место Рыж, бежавший впереди тэрха, вдруг остановился и с интересом посмотрел назад, потом на Весю, давая понять, что их догоняют.
Княжна махнула питомцу рукой ответным знаком, что намек поняла, и погладила Ныра по гриве, заставляя бежать помедленнее. Если её догоняют из опаски, как бы невеста не решила сбежать, то лучше показать загодя, что у нее не было таких намерений. Нет ничего хуже упрямых и подозрительных мужчин, летние походы с отрядами охраны давно убедили в этом княжну.
— Весеника, погоди.
— Да я и так потихоньку еду, — сразу узнав голос Ранзела, мирно отозвалась девушка.
— Я хотел поговорить.
— Говори.
— Ты можешь честно ответить на один вопрос?
— Могу, — честно ответила куница. — Всё, я ответила.
— Как всё? Я вопрос ещё не задал.
— Как это не задал? Задал.
— Но это был не тот вопрос…
— А это уже будет второй.
— А на него ты ответить не сможешь?
— Смогу. Третий будет?
— Весеника… — вздохнул княжич и, обогнав княжну, повернулся в седле так, чтоб видеть её лицо, — ты шутишь, а я хочу узнать одну вещь…
— Знаешь, Ранзел, — сжалилась куница, — давай я угадаю. Узнать хочешь не ты, а все вы. И вопрос у тебя не один, а штук десять… не меньше. Но я отвечу только на те два, которые считаю самыми важными. Первый — убегать и возвращаться домой я не собираюсь. Второй, окончательное решение я сообщу вам, когда мы переправимся через Ругор и доберемся до Ставина. Я уже говорила, у меня свободный выбор, и забывать об этом я не намерена.
Дальше, до самой избушки Ермея они ехали молча и вдвоем. Остальные женихи так и не подумали догонять брата и куницу, и Веся ехидно ухмылялась, представляя их разочарование, когда Ранзел будет докладывать об успехах. Маску она к этому моменту сняла и спрятала в мешок, заменив легкой шапкой с прикрывающими лицо полями, судя по встающему над лесом солнцу, весна перешла в решительное наступление. Ранзел покосился на перекалывающую косу невесту с интересом и завистью, но сам снимать маску все же не стал.
Значит, успели договориться, что при людях клана Куницы княжичи будут ходить в масках, перевела для себя его взгляд княжна и пожала плечами. Это только доказывает, что все они — люди слова, и больше ничего. А знания об остальных их добродетелях и недостатках Весе ещё предстоит выковырять из-под толстых защитных щитов, сложенных из недоверия, клановой чести и личных интересов.
Жареной гусятиной запахло ещё за полсотни шагов, и тэрхи сами прибавили ходу. Но уже нёсся впереди них условный посвист дозорных, который случайный путник вряд ли отличил бы от весеннего пересвистывания дроздов.
— Командир решил не останавливаться здесь на завтрак, — хмуро выдавил Ранзел. — Поешь, пока они нас догоняют, а для братьев завтрак возьмем с собой.
— Нет, так мы делать не будем, — мгновенно отрезала Веся, сообразив, что ястребы решили всё это заранее, потому-то богатырь и едет с ней один.
Вернее, решал, скорее всего, Берест… а остальные просто подчинились. А её спрашивать снова не захотели, потому и подослали Ранзела.
— Они всё равно не подъедут ближе, — хмуро признался княжич, и его глаза с надеждой уставились на Весенику. — Ты же сказала, что не станешь возвращаться домой? Я тебе верю. Завтракай, я же понимаю, они твои сородичи, поговори сколько хочешь. А мы будем ждать у развилки.
— Ты не понял, Ранзел! — фиалковые глаза смотрели на воина с жалостью. — Я считаю ваше решение неправильным, и сейчас ты поедешь и убедишь в этом братьев.
— Но…
— Не спорь! Вы все получили вчера ранения, и я добавила вам способности быстрее их излечить. Но для того, чтоб зарастить раны и пополнить кровь, ваши тела потратили силы, спроси Ансерта, он подтвердит. И эти силы никто из вас не восстановил, кусок сухого пирога и кружка чая — недостаточная замена потерянной крови. И мои сородичи это знают, я не раз ходила с ними в походы и успела объяснить каждому. Потому они и напомнили утром про мясо. И сейчас уже варят наваристый мясной суп, и в нем гусиная печенка, коренья и клецки из взбитых яиц. И всё это нужно для поправки здоровья не только Лирсету, хотя ему в первую очередь. Вот и объясни братьям, что я буду сидеть тут три дня, если они не приедут завтракать. И, кстати… пусть не тревожатся о своих масках. Куницы народ вежливый и не любопытный… вопросов задавать не будут.
Ранзел молча развернул тэрха и отправился назад, а Весеника хмуро глянула ему вслед и поехала к избушке, едко усмехаясь над собственным утверждением. Ну да, сородичи виду не подадут, что их заинтересовало странное поведение женихов, но батюшке доклад отправят прежде, чем отряд успеет уйти с этой поляны.
К тому времени, как на полянке появились тэрхи княжичей, Веся успела подлечить тех, кто постеснялся попросить у нее помощи утром. Затем умылась тёплой водой и переплела косу, из которой сначала вычесала несколько еловых иголок и обломков сухих веток.
Она сидела за столом, поставленным в сторонке, под старой яблоней, смотрела на подтаскивающих еду сородичей и слушала рассказ приведшего их Тирьяна, служившего в княжеском войске старшиной.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
