– Ты меня видишь? – крикнул я Раймондо.
Я услышал его шаги. Последовала долгая пауза.
– Ничего не видно, кроме листьев. Пошевелись.
Я поболтал ногами.
– Я тебя слышу, но не вижу.
Медленно и осторожно я спустился вниз: ни одна ветка не покачнулась, не зашуршал ни один лист. Я репетировал спуск к Тимотео. У свидетеля Саванто не должно было возникнуть и тени подозрения, что Тимотео на крыше не один.
Я спрыгнул на крышу около Раймондо.
– Ты действительно меня не видел?
– Я даже не слышал, как ты спускался.
Я взглянул на часы. Десять минут до прибытия Тимотео. Я подошел к парапету, оглядел бухту. Ко мне присоединился Раймондо.
– Ты сказал, что видел мою жену. Что она делала? – Я не смотрел на него.
Он замялся.
– Делала? – чувствовалось, что ему не хочется отвечать. – Разговаривала с Тимотео. Говорить он мастер. Если его кто-то слушает, он будет заливаться соловьем.
«Мы думаем одинаково».
– Она не выглядела… несчастной?
– Можешь не беспокоиться о ней, солдат. Она в полном порядке.
– Что ты имел в виду, назвав Тимотео наследником Саванто?
– Когда старик умрет, Тимотео станет во главе «Маленьких братьев».
– Он этого хочет?
Раймондо пожал плечами.
– Старик так решил. Из Тимотео получится хороший лидер. Он умен. Образован. Просто ему не повезло, что он попал в такой переплет. Ему надо помочь.
Мы услышали шум автомобильного мотора и перешли на другую сторону крыши.
Черный «Кадиллак» с шофером, похожим на шимпанзе, приближался к дому. Тимотео в черной шляпе и больших солнцезащитных очках сидел на заднем сиденье. Рядом расположился один из мужчин, которых я видел с катера Нэнси. Мускулистый, смуглый, в белых брюках и рубашке.
– Вот и он. – Раймондо двинулся к люку.
– Пришли его сюда, – сказал я. – Я подожду здесь.
Он кивнул и спустился по лестнице.
Я сел на парапет. Вскоре из люка показалась голова Тимотео. Вслед за ним на крышу поднялся мужчина в белом. Я оглядел его. Такие встречались мне в армии, наглые, непокорные, уверенные в себе. Он остался у люка.
Хотя ожог и причинял при прикосновении боль, я застегнул рубашку, когда остался один. Я не хотел показывать Тимотео, что сделал со мной его отец. Пока не хотел.
Увидев меня, Тимотео остановился как вкопанный. Его черные очки смотрели прямо на меня. Кровь бросилась мне в лицо. Будь моя воля, я бы избил мальчишку до полусмерти. Передо мной возникли он и Люси, идущие бок о бок вдоль берега.
– Ты хочешь, чтобы я рассказал тебе, что должно здесь произойти? – прорычал я.
Он молчал, его лицо блестело от пота.
– Суть идеи состоит в том, – говорил я медленно, четко выговаривая каждое слово, будто разговаривал с идиотом, – что твой кузен будет кататься на водных лыжах. Он…
– Да, я знаю, – прервал он меня осипшим голосом.
– Ты знаешь? Вот и прекрасно. – Меня охватила ярость. Из-за этого мерзавца, не способного постоять за себя, меня шантажом заставили расхлебывать заваренную им кашу. Я двинулся на него. – Ты знаешь? – повторил я. – Ты знаешь, что меня принудили убить человека, потому что тебе не хватает для этого духа? Ты знаешь, что твой папаша шантажом добился моего согласия, и теперь, убив твоего кузена, я до конца дней буду мучиться угрызениями совести? Ты все это знаешь, не так ли, трусливый болтун?
Мужчина в белом внезапно оказался между мной и Тимотео.
– Заткни свою грязную пасть! – рявкнул он.
Я уже дрожал от ярости и вложил в удар всю силу. Если бы тот достиг цели, мужчина рухнул бы замертво. Но он увернулся.
Тут появился Раймондо. Втиснулся между мной и мужчиной в белом и схватил меня за руки.
– Остынь, солдат!
Я вырвался и отступил назад.
– Займись им. Пусть он хоть выглядит как убийца. – Я отошел на пару шагов в сторону, чтобы видеть Тимотео. Тот стоял не шевелясь. – Как ты себя чувствуешь, убийца? Ты гордишься собой? Приятно говорить с моей женой, не так ли, убийца? Я бы хотел, чтобы она оказалась здесь и увидела, как я убью человека, изнасиловавшего и заклеймившего твою девушку, потому что тебе не хватает мужества сделать это самому! – Я уже орал. – Хотел бы я, чтобы она присутствовала при этом!
Раймондо встал между нами.
– Остынешь ты или нет, солдат?
Я взял себя в руки.
– Ладно. – Я глубоко вздохнул. – Уведи его отсюда. Меня тошнит от одного его вида.
Мужчина в белом коснулся руки Тимотео. Тот повернулся и, как робот, двинулся к люку. Спустился по лестнице.
Я сел на парапет, тяжело дыша. Раймондо устроился рядом, то и дело озабоченно поглядывая на меня.
– Этот слизняк действует мне на нервы, – прервал я затянувшуюся паузу. – Я уже в норме. Когда они приедут, приведи его и Лопеса сюда. Пусть Лопес покрутится здесь, а затем уйдет на веранду. Скажи Тимотео, чтобы он позвал меня, когда останется один. С дерева крыши мне не видно. И постарайся, чтобы он выглядел как убийца. Если он будет таким, как поднялся сюда, Лопес не поверит, что он способен убить и муху.
– Хорошо. А как ты сам?
Я хмуро взглянул на него:
– Я его убью, если тебя это интересует.
Несколько мгновений мы смотрели друг на друга, затем он кивнул:
– Мне жаль, что ты попал в такую передрягу, солдат. Я понимаю, что пользы тебе от этого никакой, но хочу, чтобы ты это знал.
– Тут ты прав. Пользы от этого никакой.
В молчании мы просидели минут двадцать, глядя на дорогу.
– Они едут. – Раймондо вскочил.
До нас донесся шум приближающегося автомобиля.
– Сделай все, чтобы он выглядел как убийца. – Я встал на парапет, полез на дерево, добрался до ветки, на которой сидел раньше, и уселся на ней, свесив ноги.
– Не видно меня? – крикнул я вниз.
– Нет, – ответил Раймондо, а после паузы добавил: – Удачи тебе, солдат.
Я привалился спиной к стволу. Что происходит внизу, я не видел: слишком густой была листва. Я слышал голоса, хлопанье дверцами автомобиля. Я узнал голос Саванто, но не мог понять, что он говорит, – разговор шел на испанском. Ему отвечал грубый голос, который я слышал впервые. Я догадался, что он принадлежит свидетелю Лопесу.
Потом на крышу поднялись люди. Говорили они по-испански. Я так и не дождался, чтобы Тимотео произнес хоть слово. Похоже, он все еще пребывал в трансе. Наконец заскрипели ступени деревянной лестницы. Я понял, что они ушли, оставив Тимотео одного. Взглянул на часы. 14.45. Еще четверть часа, и на воде появится Диас… если вообще появится.
Капли пота катились по моему лицу. Я думал о выстреле. О том, как поймаю в перекрестье оптического прицела голову Диаса. О глухом хлопке, который донесется из глушителя, когда я нажму на спусковой крючок. О Диасе, который рухнет в воду с дыркой в голове.
Я замер, прислушиваясь. На крыше царила полная тишина. Остался ли Тимотео один? Я не решался спуститься, не получив его сигнала.
Но вот до меня донесся его шепот:
– Мистер Бенсон…
«Ребенок, зовущий мамочку», – со злостью подумал я, взялся за ветку рукой, готовясь спускаться, и обомлел.
Подо мной свернулась в клубок гремучая змея, ее раздвоенный язычок появлялся и исчезал в пасти в дюжине дюймов от моей ноги. Гремучая змея, одна из самых ядовитых змей Флориды, судя по всему, нацелилась на мою ногу.
– Мистер Бенсон…
Ответить я не рискнул. Звук моего голоса мог заставить змею броситься на меня. Я не смел пошевелить ногой, меня прошиб холодный пот. Я всегда боялся змей, даже при виде безобидного ужа у меня по коже бежали мурашки. Не мигая смотрел я на свернувшуюся в клубок смерть. Выстрел, Диас, Тимотео, Люси тут же вылетели у меня из головы. Я сидел на ветке, окаменев от страха.
– Мистер Бенсон… – настойчивее, громче.
– Тут змея, – выдохнул я.
Не знаю, услышал ли меня Тимотео, но змея подняла голову. И словно кто-то потряс мешочек с сухими фасолинами.
Я сидел не шевелясь. На веранде о чем-то оживленно говорили по-испански. Ветер шуршал пальмовыми листьями. Я смотрел на змею. Ноги начало сводить судорогой.
– Мистер Бенсон…
Я знал, с какой скоростью атакует гремучая змея. Я бы не успел убрать ногу. Кроме того, от резкого движения я мог свалиться с ветки и упасть на крышу.
– Змея, – вроде бы это я произнес громче.
И вновь предупреждающе загремели фасолины.
Слышал ли меня Тимотео? Если да, то что он сможет сделать?
Минуты ползли, как часы. Затем до меня донесся новый звук: в гавани Уиллингтона завели двигатель катера. Диас вот-вот появится в бухте, а я прикован змеей к дереву!
Тут я увидел Тимотео. Он неуклюже лез наверх. По-прежнему в очках и широкополой шляпе.
– Осторожно! – прошептал я. – Она у моей ноги.
Снова задребезжала погремушка змеи, и у меня перехватило дыхание.
В шести футах ниже меня Тимотео остановился. Посмотрел вверх. Я видел свое отражение в полусферах его очков: испуганный, потный мужчина, сжавшийся в комок.
По тому, как замер Тимотео, я понял, что он обнаружил змею, но и она его заметила. Ее маленькая головка повернулась к нему.
