— Мне было страшно, — я пустила слезу. Это было совсем несложно, достаточно воспоминаний о плети. — Я не знала, как защитить себя…
— Тебя кто-то обидел? — тон его смягчился, в нем промелькнуло беспокойство.
— Один человек. Он приставал ко мне, я еле отбилась. Но он обещал меня подкараулить, и я подумала… Понимаю, это была плохая идея.
— Что за человек, зеленоглазка? Имя? Приметы?
— Друзья называли его Гэл. Самоуверенный такой… Да я от страха ничего не запомнила!
— Браслет он видел? — я кивнула. — И мое имя ты ему назвала?
Снова киваю, умалчивая о том, что оно-то и спасло меня от более близкого знакомства с араргцем.
— Это случилось на ярмарке? Ты же ходила туда не одна, где были остальные?
— Ждали меня на ярмарке. Я зашла на постоялый двор, хотела узнать, нет ли каких-то вестей с родины. Я так по ней скучаю! Я ведь скоро год, как ничего о ней не знаю, даже существует ли еще мой родной Кевар…
— Зеленоглазка, — хозяин строго посмотрел мне в глаза, — надеюсь, ты сама понимаешь, какую глупость совершила. Сразу три глупости. Во-первых, отправилась на постоялый двор, во-вторых, пошла туда одна, подвергнув себя опасности, в-третьих, ничего не сказав слугам, поспешила за ножом к кузнецу. За ножом, Лей! За тем, что тебе строжайше запрещено иметь. А я считал тебя умной девочкой! Но я рад, что ты не стала мне лгать, как солгала снэрре Джованне. Твое вранье было очевидным и не могло не заинтересовать ее. Я опрошу слуг, надеюсь, твои слова подтвердятся.
Я потупилась и тяжело вздохнула. А сейчас он расскажет, какое наказание меня ждет. Сколько ударов плетью на этот раз? Или отправит сидеть на крыше без еды и питья? Араргцы ведь так изобретательны в плане наказаний!
— В течение двух недель не выйдешь из замка, — вынес свой вердикт виконт. — После обеда рассыплешь по нижней площадке лестницы бобы и простоишь на них на коленях до ужина. Я обещал тебе подарок… — он порылся в карманах и извлек серебряное колечко с затейливой вязью. — Держи, его изучение поможет тебе скоротать время. Примерь!
Я послушно приняла украшение из рук норна и надела на безымянный палец левой руки. На пальце кольцо заиграло, даже будто россыпь каких-то мелких камушков проступила.
'Спасибо', - улыбка получилась искренней. Обрадовалась подарку, как ребенок! Все какое-то проявление человеческого внимания.
Наклонилась и еще раз прикоснулась губами к руке хозяина.
— Она хорошая девочка, только еще с порядками своего старого мира, — Тиадей обернулся к магичке. — Не думаю, что мне понадобятся Ваши услуги, но все равно благодарю.
— Вижу, Вы ее любите, — уголки губ снэрры Джованны поползли вверх. — Холите, лелеете. Я совсем не чувствую ужаса, да и все ее поведение свидетельствует о том, что она скорее не рабыня, а служанка.
— Да, я хорошо отношусь к ней, снэрра, как показал этот случай, взаимно. Страх — это не то чувство, которое я хочу внушать своей торхе. Немного трепета, уважение — да, но не панический ужас.
— Ваше право, но, по-моему, рабам следует постоянно указывать на их место.
— Лей знает свое место, — резко ответил виконт; в глазах промелькнуло раздражение. — Всего хорошего, снэрра, не смею Вас задерживать.
Джованна фыркнула, одарила меня взглядом: 'Что-то мне подсказывает, что мы еще встретимся', попрощалась и ушла.
Я вопросительно взглянула на хозяина: можно ли мне вернуться к работе? Он ничего не ответил, пребывая в состоянии странной задумчивости. Пришлось спросить вслух:
— Могу ли я уйти?
— Можешь. Управляющего позову. Скажи, буду ждать в кабинете. Подарок, судя по всему, понравился, — усмехнулся он и погладил меня по руке. — Надеюсь, я не пожалею о том, что тебе его сделал.
Я честно отбыла свое наказание, стоически игнорируя косые взгляды своих недоброжелателей. Несколько раз мимо меня проходил хозяин, скользя глазами, как по пустому месту. Меня это устраивало: иногда хотелось стать невидимкой, растворится в окружающем воздухе.
Сара лично сообщила мне о том, что наступило время ужина, а, значит, можно вставать. Я собрала в подол бобы, отнесла их обратно в кладовую и прошла на кухню, где уже вовсю стучали вилками служанки. Как всегда села в уголке, уткнувшись в свою порцию бараньего рагу, где было куда больше овощей, чем мяса. Потом поднялась к себе, проглотила на всякий случай очередную порцию зелья и, закрыв глаза, легла на кровать. Взять бы и заснуть, но нельзя: нужно идти, застилать виконту постель, взбивать подушки и, если он пожелает, остаться с ним.
Замок медленно погружался в сон. Слуги ложились рано, господа, естественно, позднее. Спускаясь по черной лестнице, я слышала смех Сары. Из открытой двери наискось падал на пол прямоугольник света. Комната управляющего. Так я и думала. Что ж, приятно, когда хоть кому-то хорошо.
Хыры одну за другой гасили свечи, коридоры, покои, ступени — все постепенно тонуло в темноте. Но мне освещение не требовалось: за прошедшие месяцы я научилась ориентироваться во всех этих переходах и могла бы найти дорогу на ощупь. по лестнице спускаться, конечно, страшно, но я ведь огарок с собой взяла.
Привычно постучалась, вошла, поклонилась.
— Лей, хочешь вина? — он стоял у камина, держа в руках бокал. Бутылка стояла рядом, на каминной полке. Задумчивый, в расстегнутой рубашке.
Окно раскрыто, портьеры слегка колышутся в такт дыханию прохладного ветра — ночи холодные.
— Благодарю Вас, хозяин, но я не могу пить с Вами. Не угодно ли Вам, чтобы я закрыла окно?
— Оставь, тут душно, — виконт допил свой фужер, снова наполнил его на треть и протянул мне. — Оно не крепкое, тебе понравится. Если нет, можешь не допивать.
Я осторожно приняла из его рук бокал и пригубила. Вкусное, отдает фруктами. Сладкое. Не удержавшись, сделала еще один глоток, потом еще…
— Лей, а что ты любишь?
Я опешила, едва не поперхнувшись. Испуганно взглянула на него: где тут подвох?
— Что хочет узнать хозяин?
— У себя, в Кеваре, ты ведь что-то любила. Тебе исполняется восемнадцать — это важное событие для девушки, она становится совершеннолетней. С точки зрения закона.
Желая того или нет, он напомнил мне о том, что взял меня еще ребенком. Или это не считается? Недаром же норн сделал оговорку: по закону.
— О чем задумалась? — коннетабль сам забрал у меня бокал.
— О том, что Вы сказали. Что мне еще нет восемнадцати.
— Девушки с шестнадцати лет замуж выходят, — Тиадей правильно выстроил цепочку моих рассуждений. — А те, что из самых низов, или хыры, считаются взрослыми с тринадцати. Ведь это, Лей, как определяется: способна рожать, значит, уже не ребенок. Кстати, по утрам не тошнит?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
