— Собраться по несчастью. Ты ведь тоже не араргка?
Я кивнула:
— А как вы… ты догадался?
— Браслет, — мужчина указал на мою руку. — За что они тебя так? Торх ведь просто так не насилуют…
Меня передернуло от воспоминаний о том, как я была близка от этой мерзости, ведь пальцы наемника уже… Буквально дюйм.
— Я насолила одному норну, — решила не вдаваться в подробности.
— А что твой норн, неужели ему плевать, что его собственность имеют все, кому не лень? Они же, ублюдки, ревностно блюдут чистоту своих торх.
— Он не знает. Послушай, а ты ведь не аверд?
Незнакомец рассмеялся и кивнул, протянув свою крепкую руку:
— Давид, беглый хыр. Теперь, вот, еще и разбойник, потому как выбора другого нет.
— Но я думала, сбежать невозможно… — я удивленно уставилась на него.
— Одному? Нет. Так мы всем бараком бежали, только вот, — он грустно усмехнулся, — в живых только трое осталось. Из сорока человек. Нас куда-то везли, на ночь привязали плохо, вот мы и выбрались, вырубили стражу, одежду, оружие забрали и дали деру. Ты представить себе не можешь, как я радовался, избавившись от этого мерзкого ошейника!
Я поинтересовалась, каким образом он мог его снять без помощи кузнеца. Оказалось, что кузнец тут вовсе не нужен — достаточно украсть у надсмотрщика ключ. Он стандартный, подходит как для ошейника, так и для ручных и ножных браслетов.
— Он тебе больно сделал?
Я промолчала, утирая кровь с лица.
Давид выбрался из пшеницы и присел на корточки, обыскивая главаря наемников. В качестве добычи ему перепал кошелек, весь его боевой арсенал и одежда, пришедшаяся беглецу впору.
Не стесняясь моего присутствия, Давид разделся до набедренной повязки (выглядела она не лучшим образом, истощившись от многочисленных стирок и грозя вскоре перестать что-либо прикрывать) и облачился в новую одежду. Потом обернулся к лесу, сунул два пальца в рот и свистнул. На его зов из кустарника, прихрамывая, вышел еще один беглец. Ему, в отличие от Давида, повезло меньше: рубашки нет, только потертые, обвисшие на коленях штаны и кожаная куртка, наверное, его ровесница. В руках у мужчины был арбалет.
— А где Нотан? — обеспокоено спросил его товарищ, на время позабыв о моем существовании.
— Подстрелили, сукины дети! — мужчина поморщился и покосился на не желавшую сгибаться ногу.
— Как, насмерть?! — взвился Давид, огласив воздух потоком ругательств в адрес покойных. Я закрыла уши руками, не желая слушать о гадыхах в выгребных ямах. Когда отняла ладони, мужчины уже стояли рядом и вместе обчищали почивших в бозе наемников.
— Ты, надеюсь, нас не выдашь? — Давил неожиданно обернулся ко мне и смерил тяжелым взглядом, словно раздумывая, а не совершил ли он большую глупость, так много мне рассказав.
Я замотала головой и попятилась, гадая, стоит ли мне немедленно попытаться спастись бегством. Но ведь у них арбалет и нож, им ничего не стоит меня убить. Да и раз убегаю, то, значит, что-то задумала. Стереотип срабатывает на уровне подсознания. Лучше вести себя естественно, насколько это возможно в сложившейся ситуации, попытаться найти свою сумку и пальто. Вдруг то и другое цело? Хорошо бы со снадобьем ничего не случилось, оно ведь дорогое. А потом… Потом постараться скорее уйти и не забыть заглянуть к кузнецу: нож мне категорически нужен.
— Давид, а, может, её лучше того, а? — второй хыр недобро покосился на меня.
— Она торха, Гор.
— Так выдаст же. Женщину ударь пару раз — она и мать родную продаст. А эта вон какая ухоженная…была, видно, что с хозяином спелись. И, заметь, одна по дороге шла, без охраны.
— Я не выдам, — как можно громче, хлюпая кровоточащим носом, сказала я, выбравшись на дорогу. — Я не за одно с араргцами и тоже мечтаю вернуться на родину. Вы скажите, как, и я помогу вам. Вы мне жизнь спасли…
— Я тебе верю, — улыбнулся Давид. — У тебя глаза честные. Скажи, а до ближайшей деревни далеко?
— С милю. Вы осторожнее, тут замок рядом. Моего хозяина. Там солдаты. А еще я видела в окрестностях мага-охотника.
Судя по тому, как хыры переменились в лице, это известие стало для них неприятным сюрпризом. А я задумалась, не их ли искала так невовремя встретившаяся на моём пути снэрра Джованна. Её работа — ловить беглых.
— Вот, что, девочка, проведи нас в обход деревни и купи нам чего поесть. Хлеба там, кольцо колбасы… — Давид подбросил на ладони отобранный у главаря разбойников кошелек.
Я кивнула, в тот момент даже не задумавшись над тем, какие последствия может повлечь моё согласие. Пособничество беглым рабам другими рабами каралось смертной казнью. Но не могла я просто так уйти! Если бы не Давид и Гор, меня бы по очереди, а то и не один раз отыменили и покалечили наёмники, бросив умирать под каким-нибудь кустом.
А их страх, подозрения… На их месте я бы тоже пугалась мышиного писка.
Подручными средствами перевязав рану Гора и остановив, наконец, моё кровотечение (жалко боль никуда не делать и дышать приходилось носом), мы нашли драконьи капли — слава Шоану, не разбились! Засунув их в карман пальто, я повела своих спутников по широкой дуге, стараясь держаться вдоль леса. Третьего беглого хыра хоронить не стали — потеряем драгоценное время, и так слишком шумели. Давид только сотворил над ним молитву и прикрыл валежником.
Оставив хыров в подлеске, я, сжимая в руках кошелек, отправилась за провизией. По дороге не выдержала, заглянула-таки на кузню.
Кузнец, рослый плечистый бородатый мужик, отнёсся к моей просьбе скептически и, покосившись на мой разбитый нос, хмыкнул.
— Ты хоть знаешь, что это незаконно, детка?
Я поникла и вздохнула.
— А за золотой цейх? — робко спросила я. — Совсем простенький маленький ножик.
— Ага, я тебе сделаю, а ты своего норна зарежешь. Мне ж соучастие припаяют. Нет, деточка, без ножика и мне, и тебе спокойнее будет.
— Что Вы, я не для убийства, для самообороны.
— Самообороны? — кузнец удивлённо вскинул брови. — Так места у нас тихие.
— А я в город хожу. Темнеет сейчас быстро, а на дороге и улицах много пьяных. Они ведь на браслет не смотрят, им другое надо.
— Вот что я скажу тебе, девочка: в такой ситуации лучше дать. А ножичек их только разозлит, убьют ведь, закопают, и никто не найдет. Так что давай, любезная, иди отсюда. Считай, я твоей просьбы не слышал, а то возьму, посмотрю на браслет и всё хозяину расскажу.
— А заколку можно? — уходить мне не хотелось, а сегодняшний случай доказал, что без оружия мне никак нельзя. — Острую такую, длинную, которую в волосы втыкают?
— Можно, — улыбнулся кузнец. — Законом не запрещено. Ладно, сделаю тебе такую, при случае за дамский стилет сойдёт. Только ты её никому не показывай, а если к стенке прижмут, говори, что в городе купила. Через недельку зайди. Семьдесят серебром возьму.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
