К счастью, море было спокойным, а погода хорошей. «Атения» продержалась на плаву до утра, а утром к ней подошли три грузовых судна и три английских эсминца. Первое нападение немецкой подводной лодки на английское судно в годы Второй Мировой войны привело к гибели ста восемнадцати человек (в том числе двадцати восьми американцев), причём часть этих людей погибла в результате неудачного манёвра норвежского грузового судна «Кнут Нельсон», потопившего одну из спасательных шлюпок[68].
Весть о гибели «Атении» привела в негодование массы. Многие вспомнили «Лузитанию», торпедированную в 1915 году немецкой подводной лодкой, в результате чего погибли 1198 человек. Адмиралтейство поспешило выступить с заявлением, в котором категорически утверждалось, что «Атения» погибла от взрыва торпеды, которую видели несколько пассажиров. Адмиралтейство обвинило Германию в нарушении Лондонского морского договора и начале варварской неограниченной подводной войны.
Редер в Берлине, а Дёниц в Вильгельмсхафене узнали о гибели «Атении» из радионовостей. Оба были потрясены. Казалось немыслимым, что, несмотря на строгие указания, полученные командирами лодок, один из них пренебрёг ими и, не сообразуясь с призовыми законами, потопил пассажирский лайнер. По репутации «Кригсмарине» был нанесён серьёзный удар. Последствия гибели лайнера могли оказаться весьма тяжёлыми: провал предпринимаемых усилий склонить Англию к миру и резкое ухудшение отношений с Соединёнными Штатами.
Утром 4 сентября Редер вылетел к Дёницу в Вильгельмсхафен. Хотя позже оба утверждали обратное, можно с уверенностью сказать: и тому и другому было ясно, что «Атению» потопил Лемп. Правда, точное местонахождение лодки известно не было: Лемп хранил радиомолчание, а согласно полученному приказу мог свободно передвигаться в отведённом ему районе. Однако факт оставался фактом: «Атения» погибла в зоне патрулирования подводной лодки U30.
Гитлер отреагировал на гибель «Атении» по-своему. По его указанию 4 сентября министерство иностранных сил Германии выступило с официальным опровержением сообщения англичан. В опровержении указывалось на то, что в момент гибели лайнера ближайшая к месту трагедии немецкая подводная лодка находилась на семьдесят миль южнее. Далее выдвигалась версия: «Атения» наскочила на английскую мину.
Реакция фюрера оказалась на руку Редеру. Он послал телеграмму известному газетному репортёру, вращавшемуся в военно-морских кругах, в которой развил мысль Гитлера, указав, что ближайшая к месту гибели лайнера немецкая подводная лодка находилась на сто семьдесят миль южнее. Редер просил передать читателям, что военно-морские силы Германии выполняют поставленные перед ними задачи, строго соблюдая международное право. Несколькими днями позже в газетах появилась и статья министра пропаганды Германии Йозефа Геббельса. На страницах печати он обвинил в гибели лайнера англичан, которые, по его словам, пошли на ужасную провокацию, с тем чтобы, свалив вину на Германию, заручиться поддержкой нейтральных стран и вовлечь в войну с немцами Соединённые Штаты.
Однако ещё до выступления Геббельса на страницах печати, а именно 4 сентября, морской штаб передал на корабли и подводные лодки, патрулировавшие в Атлантике, следующее распоряжение: «По приказу фюрера не предпринимать никаких действий против любого пассажирского судна даже в том случае, если такое судно идёт в составе конвоя». Приказ фюрера имел в виду лишь пассажирские лайнеры, его формулировка была весьма растяжимой. Пассажиров перевозили многие суда. Командиры подводных лодок в недоумении разводили руками. Можно ли атаковать грузовое судно с двадцатью-тридцатью пассажирами на борту? Следует ли относить к пассажирским судам войсковые транспорты? Стоит ли связываться с конвоями? Что если вместо корабля охранения по ошибке потопишь судно, на борту которого, помимо грузов, окажутся пассажиры? На эти вопросы не мог ответить и Дёниц.
«Уинстон вернулся»
3 сентября 1939 года — в тот день, когда Лемп потопил «Атению», — премьер-министр Великобритании Невиль Чемберлен пригласил шестидесятипятилетнего Уинстона Черчилля, энергичного многоопытного политика, войти в кабинет министров, предложив ему пост первого лорда Адмиралтейства. Черчилль и до этого неоднократно занимал различные высокие государственные посты, а с 1911-го по 1915 год возглавлял и военно-морское министерство. В тот же день Адмиралтейство разослало во все свои подведомственные подразделения краткое, но, без всякого сомнения, многоговорящее сообщение: «Уинстон вернулся».
Можно смело сказать, что Адмиралтейство нуждалось во встряске. Первый морской лорд Альфред Дадли П.Р. Паунд, болезненный человек, страдавший артритом, не воспринимался как лидер военно-морского министерства. Морской историк Стивен Роскилл писал, что во время большинства совещаний Паунд «в основном спал, а когда просыпался, то недоумённо оглядывался по сторонам, не в силах вникнуть в суть рассматриваемого вопроса». По словам Роскилла, Паунд считался «педантом, обожавшим планирование и следственные комиссии». Тем не менее, возглавив Адмиралтейство, Черчилль оставил Паунда при себе. Вероятно, не зря. Педантичный и сдержанный Альфред Паунд мог при случае остудить задиристого Уинстона Черчилля.
Черчилль энергично взялся за дело. Он мог работать сутками напролёт. Из его кабинета ежедневно исходила груда распоряжений (иногда необдуманных) с пометкой: «Исполнить сегодня». От своих подчинённых Черчилль требовал исполнительности и ясных докладов.
Работы у Черчилля было много: британский военно-морской флот переживал не лучшие времена. Ограничение морских вооружений, скудное финансирование и антивоенные настроения среди англичан сделали своё дело. Хотя флот Его величества и превосходил численностью состава германский, его основные силы состояли лишь из двадцати одного корабля: двенадцати линейных кораблей, трёх линейных крейсеров и шести авианосцев. Большинство кораблей были старой постройки. Десять линейных кораблей и два линейных крейсера участвовали ещё в Первой Мировой войне, два линейных корабля («Родней» и «Нельсон») сошли со стапелей в 1927 году, а линейный крейсер «Худ» был построен в 1920 году. Правда, три линейных корабля («Куин Элизабет», «Уорспайт» и «Вэлиент»), а также два линейных крейсера («Ринаун» и «Рипалс») в 1936–1939 годах были модернизированы, однако «Куин Элизабет», «Вэлиент» и «Ринаун» успели вновь вернуться на верфи для капитального ремонта. Из шести авианосцев пять были построены в двадцатые годы и только один («Арк Ройал») был спущен на воду в 1938[69].
Британские военно-морские силы состояли из двух основных флотов: Флота Метрополии и Средиземноморского флота. Флот Метрополии, которым командовал Чарльз М. Форбс, состоял из семи линейных кораблей, двух линейных крейсеров, четырёх авианосцев и двадцати тяжёлых и лёгких крейсеров. Средиземноморский флот, которым командовал Эндрю Б. Каннингхэм, базировался в Гибралтаре и Александрии и состоял из трёх линейных кораблей, одного авианосца и шести крейсеров. Остальные английские крейсера действовали в самых различных районах Мирового океана.
Перед Флотом Метрополии стояли три основные задачи. Главная из них заключалась в том, чтобы нейтрализовать надводный флот «Кригсмарине» и тем самым хотя бы частично обезопасить британское торговое судоходство и предотвратить обстрел английского побережья. Эта задача могла быть решена блокадой военно-морских баз Германии или уничтожением немецких надводных кораблей, если бы те вышли в море. Однако такой план был трудно осуществим, а основным препятствием для его выполнения служили немецкие ВВС. Поэтому в начале Второй Мировой войны англичане предпочли держать основные силы Флота Метрополии в Скапа-Флоу. Эта база, по расчётам британского командования, была недоступна для вражеской авиации и являлась идеальным местом для перехвата немецких кораблей, которые попытались бы выйти из Северного моря в Атлантику.
Вторая задача состояла в том, чтобы установить экономическую блокаду Германии. Препятствие было всё то же: немецкие военно-воздушные силы. Англичане нашли выход из положения, установив блокадную линию от Исландии до Норвегии через Оркнейские острова, а для выполнения задачи организовали северные патрульные силы в составе восьми лёгких крейсеров, которым надлежало действовать в соответствии с призовыми законами.
Однако немногие верили в осуществление замысла. Времена Первой Мировой войны, когда экономическая блокада Германии была реальностью, давно миновали. Ситуация изменилась. Теперь Россия была не врагом Германии, а её торговым партнёром. Топливо, продовольствие и другие товары могли доставляться из России в Германию наземными видами транспорта. А с немцами торговали не одни русские. Богатую железную руду — сырьё, необходимое для создания боевой техники, — Германия получала из нейтральной Швеции. В навигацию железную руду перевозили в Германию по Балтийскому морю, а зимой — сначала в Норвегию по железной дороге, а оттуда грузовыми судами, которые шли в немецкие порты проливами Скагеррак и Каттегат. В этих водах установить блокаду было трудно.
