вроде Стар. Но по прошествии тридцати минут Джесс уже засомневалась, останется ли где вообще в Пайн-Лейке горячая вода.
— Стар? — окликнула она.
Трубы в стене резко умолкли.
— Там, в шкафчике под раковиной, полотенца и…
Дверь слегка приоткрылась, и из нее высунулась мокрая голова Стар. Вода струилась у нее по лицу и по плечам.
— У вас есть ножницы? — спросила она и натянула широкую прядь волос — на сей раз чистую, но безнадежно спутавшуюся пушистым колтуном.
— Естественно. Подожди минутку.
— А вот и ты, милочка, — сказала Люси, внезапно появившись на площадке перед лестницей.
У Джесс расширились глаза.
— Люси! Вы же только что отдыхали в постели! Мне показалось, вы спите.
— Верно. Но той девочке в ванной сейчас понадобится вот это, — протянула она машинку для стрижки, от которой по полу тянулся толстый резиновый шнур.
Джесс уставилась на машинку, словно потеряв дар речи. У Люси была какая-то сверхъестественная способность предвидеть то, что человеку понадобится, или знать, что он хочет. Она уже не раз демонстрировала это для Джесс. Когда это касалось прошлого Джесс, то Люси всегда как будто знала, что сказать — или, куда важнее, чего как раз не надо говорить.
Джесс покачала головой и взяла из рук Люси машинку:
— Ее зовут Стар.
— Кого, милочка?
Джесс пристально поглядела на Люси, пытаясь понять, не разыгрывает ли та внезапные провалы в памяти. Старушка ласково улыбнулась ей в ответ.
— Ту девочку, что в ванной, — пояснила Джесс. — От которой несет, как от смерти. — Люси непонимающе заморгала. Джесс поджала губы и терпеливо продолжила: — Ту, которой вы послали записку и которая осталась у нас пить чай. Ее зовут Стар.
— Хорошо. Значит, передай эту машинку Стар. Она ей понадобится.
Люси развернулась и стала спускаться по лестнице, перехватывая на каждом шагу перила.
Дверь ванной снова приоткрылась, и оттуда высунула голову Стар. С волос у нее уже не текло, но спутаны они были так, что напоминали птичье гнездо. Девочка вскинула брови, разглядывая машинку в руке у Джесс, после чего, ни слова не говоря, забрала ее и закрыла дверь.
Глава 7. Стар
Черные состриженные волосы заполнили почти всю мусорницу, стоявшую в ванной. Создавалось впечатление, будто туда забрался какой-то мохнатый зверек и умер. Она изучающе оглядела свое отражение в зеркале, провела ладонью сбоку головы. Похожая прическа была у девушки, работавшей в магазине шоколада, — со сбритыми волосами с одной стороны и полудлинными с другой.
Казалось, ей целую вечность придется отскребать въевшуюся в кожу и под ногти грязь, но, учитывая, какой чистенькой и свежей выглядела особа в зеркале, это того стоило. Внезапно Стар нахмурилась, вглядываясь в свое отражение. Оно было настолько ей знакомым, что девочка невольно вонзила в ладони кончики ногтей.
Она похожа была на своего отца. Вовсе не чертами лица — хотя ей и казалось, что у нее отцовский нос. Возможно. С годами такие подробности успели забыться. На отца она походила натянутой кожей на проступивших скулах, тусклыми глазами и синевой под ними от постоянного недосыпа. Таким запомнился девочке ее отец. Изможденным, потускневшим… и постоянно находившимся под кайфом.
Глаза у нее защипало от слез. Когда у отца впервые случилась передозировка, ей было семь лет. И как бы ни хотелось ей это забыть, память о том дне никак не стиралась в памяти. Ей казалось, что, стоит ей обернуться — и она увидит отца, простершегося на полу ванной, с лужей блевотины под бледной щекой. Стар крепко зажмурила глаза, пытаясь отделаться от этих воспоминаний, но они все равно упрямо прорастали, окрашивая ее сознание мрачными образами, которые она предпочла бы забыть.
Когда она не смогла разбудить отца, то постучалась в дверь к соседу, мистеру Ахмеду, и вместе с ней он сидел потом в коридоре, сложив под собою длинные ноги, как жираф, пока не приехала «Скорая». Говорил он очень мало, и все же его стоическое присутствие действовало на девочку успокаивающе, притом что, как помнила Стар, ее так ужасно трясло, что она не способна была даже говорить.
В больнице Стар пристроилась недалеко от отцовской койки, где он лежал с закрытыми глазами, окруженный трубками и подключенный к каким-то аппаратам. Она села на пластмассовый стул по другую сторону палаты, потому что не хотела лишний раз ходить возле него. Единственной обувью, которая у нее имелась на тот момент, были розовые кроссовки с «Дорой-следопытом» [1] . Они были настолько грязными, что на фоне блестящего чистотой линолеума казались аж коричневыми. И от этого щеки у Стар запылали. Пока аппараты пикали и испускали какие-то пронзительные сигналы, девочка, смочив слюной палец, пыталась оттереть с белой резиновой подошвы черное пятно. Тогда впервые Стар довелось испытать чувство стыда.
Немного позже медсестра отвела девочку в комнату ожидания и усадила ее в кресло напротив полицейского в форме:
— Этот любезный дяденька-офицер предложил посидеть с тобой, пока не прибудут из органов опеки.
