— Я остаюсь с женой! — спокойно пригвоздил муженек.
Я испуганно посмотрела на него и едва не вздрогнула — жутковатое у него лицо, темное… демоническое… бр — р-р…
— Милорд, вы знаете наши правила? — продолжила настаивать слуга божия. — В обители после заката не может оставаться ни один мужчина и…
— Абаниса Эйра, я думаю, вы тоже знаете правила драканов. Женатые пары на ночь не расстаются. А учитывая прошлые заслуги моей жены, я не могу позволить себе оставить ее без присмотра.
В уверенном тоне гранта было столько злой иронии, что пожилая монахиня заколебалась, подвигнув меня вступить в разговор:
— Милорд, наша свадьба только завтра, а вы? И…
Керо шагнул ко мне, холодно смерил взглядом и процедил сквозь зубы:
— Наша свадьбы была почти два месяца назад. Все остальное — не имеет значения.
Я судорожно сглотнула и осторожно напомнила:
— Милорд, вы сами недавно настаивали, что подтверждение брака произойдет после повторного обряда.
— В отличие от тебя, Сафира, я своего слова никогда не нарушал и не нарушу!
— Я тоже не нарушала… — буркнула я тихонько.
Вокруг меня словно тьма сгустилась: со всех сторон сдавило нечто невидимое. Ошеломленно оглядевшись, я встретилась с почерневшими от гнева глазами мужа, вновь невольно удивившись капризу природы, одарившей мужчину густыми черными ресницами.
— Ты уверена? — спросил он.
— Да! — пискнула я.
— Значит завтра, во время обряда, мы дождемся твоего личного ответа и обещания?
— Конечно, — кивнула я для убедительности.
Давление после моего ответа неожиданно пропало, позволив вздохнуть с облегчением. Из чего следовал логичный вывод, что Керо, наблюдавший за мной, прищурив глаза, испытывая и изучая, точно применил какое‑то воздействие. Кажется, до конца не поверив, что перед ним та, за кого выдает себя. Под его тяжелым взглядом я испытывала не просто дискомфорт и неудобство, было неприятно до тошноты и до чертиков страшно. Волей — неволей задумаешься, что приручить такого мужчину — проблема сложная. А уж после незабываемой, из ряда вон, выходки моей предшественницы — сомнительно и вовсе.
Не выдержав пристального внимания, я трусливо отвела глаза в сторону. Обернувшись на Ноэль, увидела, что та, побледнев и опустив глаза долу, дрожит не то от страха, не то от волнения. Неужели испытанная мной темная сила дракана настолько повлияла и на нее, причем, с гораздо худшими последствиями. Жалкий вид девушки напомнил об одном немаловажном обстоятельстве. Пришлось снова, собрав волю в кулак, посмотреть в глаза мужу и выдавить:
— Боюсь, милорд, вы все равно не сможете остаться в этой комнате ночевать. Мы делим келью и кровать на двоих с сестрой.
Тревожно ожидая ответа, я пялилась на его грудь, опасаясь заглянуть в лицо.
— Ничего страшного, миледи, — ядовито процедил Керо, в первый раз обратившись как к аристократке, — я уверен, для отдыха мне предоставят соседнюю с вашей келью. Впрочем, так же, как и моему спутнику, лорду Ройвану Данкеро. Почему‑то мне кажется, вы и его имя забыли, вернее, не удосужились запомнить в прошлый раз.
Я смутилась, понимая, что, наверняка, он прав. Ту Сафиру имена, титулы и вообще посторонние мужчины не интересовали и вызывали скорее глухую ненависть и злобу, нежели желание общаться. Именно поэтому постаралась максимально вежливо и мягко улыбнуться и присесть в реверансе. Не таком глубоком, в котором склонилась Ноэль перед грантом — различие в нашем социальном статусе я учла — но достаточном, чтобы выразить уважение другу — аристократу мужа. Затем мысленно усмехнулась, отметив неприкрытое удивление на лицах обоих мужчин после моего приветствия.
Лорд Данкеро, замешкавшись, спешно ответил поклоном, приложив кулак к груди. А я сделала себе мысленную пометку: надо выяснить на счет всех местных приветствий — реверансов, поклонов и жестов. Кто, кому, что должен демонстрировать при встрече, а то ненароком заработаю неприятностей, не оказав кому‑нибудь должного уважения. Чтобы хоть немного исправить репутацию той Сафиры, мне придется тщательно следить за своим поведением и манерами.
По обители пронесся гулкий звук гонга. Абаниса тяжело вздохнула, обратив мятежный взор на мужчин. Керо отцепил от пояса объемистый кошель и, взвесив его на ладони, бесстрастно предложил монахине:
— Хотел бы снова выразить благодарность за гостеприимство, — Эйра с улыбкой протянула руку и уже взялась за подношение, но дракан не спешил выпускать деньги из рук, продолжив, — а также за сытный поздний ужин и горячие ванны для нас с лордом.
Абаниса Эйра опять строго посмотрела на лордов, но тщательно дозируя негатив, демонстративно тяжело вздохнула и цепкими пальцами буквально выдрала кошелек у Керо. Опустив голову в вежливом, исполненном достоинства поклоне, она ловко спрятала кошель в широком рукаве и засеменила к двери со словами:
— Ужин, как и лохани с горячей водой вам сейчас предоставят. Но, помните, милорд, вы дали слово, что Обитель Святой Матены не будет осквернена… интимом.
— Я помню! — жестко ответил дракан.
Эйра ушла, а мы с Ноэль остались наедине с двумя, мягко говоря, малознакомыми и, безусловно, опасными мужчинами. Сестра неосознанно спряталась за моей спиной, вызвав у них очередную ухмылку. Сэбиан посмотрел через мое плечо на Ноэль и не терпящим возражений тоном распорядился:
— Поможешь моему другу с омовением!
— Что? — опешила я. Взглянув на здоровенного, пусть даже не старого и симпатичного, если так можно назвать иномирца, Данкеро, возмутилась. — Ей всего шестнадцать.
Как можно заставлять невинную девчонку мыть взрослого чужого мужчину?
Теперь на меня смотрели две пары не просто удивленных, а изумленных глаз. Ноэль дернула меня за рукав халата и тихонько прошептала:
— Помочь с омовением гостям — обязанность всех леди замка, начиная с двенадцати лет. Я мыла, знаю.
Обернувшись к ней, тоже шепотом возмутилась:
— Но это же… недопустимо… — Сколько еще дичайших сюрпризов подбросит этот мир! Потом, вспомнив средневековую историю Земли, неуверенно спросила: — А я? Я тоже мыла… незнакомых мужчин?
Ноэль бросила едва уловимый взгляд загнанного в угол существа мне за спину и порадовала:
— Всего один раз… — Я почти с облегчением выдохнула, но она добила меня подробностью. — Тебе было тринадцать. Во время омовения к тебе пристал один из гостей, и ты… — последнее она прошептала едва слышно, — впервые убила…
Я молча кивнула, чувствуя еще больше сострадание и жалость к той Сафире. Потом посмотрела на поникшую девушку и развернулась к мужчинам с намерением обвинить их во всех смертных грехах.
