Все жители Изнанки, за исключением фэйри, — порождение человеческой фантазии, желаний и страхов. И кормятся они той же материей. Оттого и предпочитают «проклятые» дома или близкое присутствие храмов, тюрем и больниц.
Дверь дома была не заперта. Неестественно яркая луна заглядывала сквозь забранные решетками окна, по пустым коридорам гулял ветер.
Я остановил выбор на комнатушке, оконца которой выходили на лечебницу для бедноты. Очертил мелом круг, наскоро выплел маскирующую формулу, выставил свечи и чашу. Свечи вспыхнули, и в углах зашевелились тени — пока всего лишь обычные тени, бесплотные и неопасные, но я кожей чувствовал внимательный взгляд. Город замер, принюхиваясь. Я не стал его разочаровывать и полоснул кинжалом по правой ладони.
Кровь любого Стража полна чистой концентрированной силы. Редкое лакомство по меркам вулей. Сейчас этот заброшенный дом для них — как свежий кусок мяса в капкане. Дармовая сила и никого рядом — приходи да бери.
Капли медленно стекали в чашу. Я дождался, пока кровь скроет дно, и приложил к ладони тряпицу. И тут началось.
Из самого темного угла комнаты, повизгивая от жадности, бросилась тварь, похожая на собаку с чудовищно вывернутыми конечностями. Ее встретил удар шпаги. Гриск заскулил, завертелся на месте и издох, но на смену ему из темноты встало еще несколько собратьев.
Гриски шли на запах крови и обещание силы. Убить их несложно даже обычным оружием, они наглеют, лишь чуя слабость. Я мог бы сжечь тварей одним движением руки. Но сделать это означало выдать себя.
Во многом успех сегодняшней вылазки — вопрос удачи и правильного выбора места. Если я ошибся и дом действительно пустует, добычей ночи станут только гриски, хогги и прочая неразумная дрянь. А мне придется придумать что-то другое или пойти на поклон к местному князю.
Чуть было не проморгал его. Мелкий, в полметра росточком, с приземистым квадратным тельцем, от ушей до заросший черными волосами, он выкатился из щели, добежал до чаши и начал жадно лакать.
Попался!
Я наклонился, пересек линию и ухватил вуля за шкирку. Он сначала трепыхался и пищал, потом обвис, как нашкодивший кот.
Еще с десяток грисков влетели в комнату и разочарованно заскулили. Стоило нарушить круг, как заклинание перестало действовать. Теперь твари с опаской принюхивались. Их было достаточно, чтобы напасть на человека, но от меня слишком явно несло магией и опасностью. Гриски медлили, жались по углам.
— Вон, — скомандовал я. Огненный шар подкрепил команду, в комнате запахло паленой шерстью. Уродливые выродки бросились врассыпную. Их скулеж еще долго эхом отражался в ночных переулках.
Моя добыча тоже дернулась, но я лишь рассмеялся и щелкнул вуля по носу.
— А ты куда собрался, милейший?
— Простите, сеньор. Я не хотел ничего дурного, — заныла нежить. — Не знал, что вы здесь. Просто хотел подкормиться!
— Верю, — согласился я, рассматривая своего пленника.
Редкостный уродец. Даже по меркам вулей. Черные глаза навыкате, гадкий розовый хоботок в обрамлении седых вибрисс — точь-в-точь крот. Широкие лапы-лопаты с длинными когтями только довершали сходство.
— Как твое имя?
— Пощадите, сеньор, — снова заныло создание ночи. — Я не хотел зла…
— Как. Твое. Имя. Отвечай! — я встряхнул его, и вуль вытянул конечности, окончательно уподобившись наказанному коту.
— Тальпус, господин.
— Другое дело, Тальпус. Поговорим?
Падал он тоже как кот: стоило разжать пальцы, как вуль перекувырнулся вперед и приземлился на все четыре лапы.
— О чем, сеньор?
— Ты ведь подземный житель, так?
— Я часто прячусь в норах, — осторожно согласился вуль.
— И в катакомбах бываешь?
— Ну… бываю, — еще более осторожно кивнул он. — Иногда.
— Мне нужен проводник. К гробнице первосвященника Ипполита.
Создание ночи ойкнуло и прикрыло глаза лапами-лопатами:
— Не надо, сеньор! Это плохое место.
— Брось! Служения Черной Таре не проводились больше пятисот лет, да и сама богиня мертва.
— Опасность!
— Какая?
Он не ответил.
— Хорошо, но вот какое дело. Мне нужно туда. Именно к гробнице.
— Князь…
— Нет-нет. Я совершенно не намерен тревожить вашего князя без особой нужды. Ему, как приличному хозяину, придется задавать много неудобных вопросов. Кто я такой, откуда пришел, чего ищу. Мы же не хотим доставить ему столько хлопот, верно, Тальпус?
Вуль сгорбился и спрятал личико в ладонях. Сейчас он походил одновременно на перекормленного крота и мохнатый куст.
— Ты сам признался, что голоден. Я мог бы подкормить тебя. Услуга за услугу, что скажешь?
Пленник залопотал что-то невразумительное и помотал головой.
— И я понимаю, предприятие связано с риском, а за риск обычно доплачивают. Тебе даже не придется входить туда вместе со мной. Просто доведешь до входа, дальше я сам. Поверь, если в гробнице что-то и прячется, после моего визита это будет безопаснейшее место во всей Разенне. Маленький подарок вашему князю. А это — для тебя. Аванс. — Я размотал тряпицу на правой руке. Рана уже не кровоточила, но запах крови заставил вуля потянуться ко мне. — Можешь взять немного, — разрешил я.
Тальпус всхлипнул, вылизывая ладонь длинным вертким языком:
— Князь будет гневаться!
— Не дрейфь, малыш. Князю мы ничего не скажем.
Франческа
Мне казалось, я знаю, как устроен мир.
Мне казалось, в нем все просто и понятно.
Мне казалось, я знаю свою семью.
Если в камере мой брат Риккардо, мой безумный брат Риккардо, то кто этот человек, который ежедневно спускается к общему столу на обед и ужин? Человек, которого я столько лет называю этим именем и величаю братом?
Он ниже пленника Кровавой башни почти на полголовы. Ниже и меньше, его даже можно назвать щуплым. У него стальные отцовские глаза и выступающая челюсть. Он неизменно сдержан и зануден. Меж нами никогда не было особой близости, но он всегда заботился обо мне, как умел. Пусть мне и казалось, что забота эта продиктована больше его представлением о долге, чем любовью.
Мне было пять лет, когда Риккардо надолго, очень надолго отослали на воспитание в замок Риччи. На год или даже на два. Казалось, что без него прошла целая жизнь. Помню, как поначалу я скучала, потом перестала. В таком возрасте все быстро забывается.
Получается, что вместо Риккардо вернулся подменыш?
Отец знает. Не может не знать. Еще должны знать слуги. Я пытаюсь расспросить Розу и вижу по ее бегающим глазам — ей что-то известно. Но старенькая кормилица сперва отнекивается, а когда я начинаю настаивать, грозится пожаловаться отцу:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
