Читаем без скачивания StarCraft: сборник рассказов - Майкл Когг

Одной расправы — или блюда, а может быть, таинства — ультралиску явно не хватило. Вскинув голову, он увидел или почуял наших пленников, отчаянно жаждущих, чтобы их выпотрошили, и не двигавшихся с места. Это решило их судьбу: костяные клинки прошли сквозь плоть туда-обратно, и на шершавом панцире повисли внутренности этих двоих.

Руку даю на отсечение, что в этот момент я снова почувствовал непонятное наваждение, что-то вроде голосов внутри меня… и в тот же момент ультралиск начал мотать головой. Не атакуя, а будто пытаясь что-то стряхнуть.

Колонисты замерли. Кто-то рыдал, кто-то падал на колени. Раздавались отчаянные вопли гуру:

— Нет, нет, нет! Только по одному!

— «Факел-Семь», — крикнул я в рацию. — Уходим, пока ультралиск жрет. Пулей к лабораториям.

Я с трудом формулировал фразы, отвлекаясь на шквал чужих голосов в голове. Мне казалось, со мной происходило то, чего не могло быть на самом деле. Я чувствовал вкус крови, хотя не был ранен. Но думать об этом не было времени, потому что я уже несся в джунгли, туда, к ущелью, но сейчас… Стоп. Я снова это чувствую.

* * *— Нет, нет, подождите с новой инъекцией. Нужно понаблюдать. — Он снова бредит. — Он приобщается к таинству, командир. Это и есть действие спор. — Какое еще таинство? — Сейчас он не может его совершить, потому что не с кем. Он изолирован. Поэтому он бредит. — То есть, если бы рядом были еще зараженные…? — Да. Включая, как он сказал, самого ультралиска. Или вообще любого зерга. Видите, почему это так важно?

Прием. Прием. Это сержант Норвуд Докс, отряд «Факел-Семь», докладываю от Великого… что?

Что?

Так. Лаборатория. Мы отступили к комплексу, посчитались по головам и направились вниз на подземные этажи.

Некоторые ученые вернулись в здание, синхронно вышагивая, как на каком-то официальном мероприятии. Процессию возглавлял ван Рийн. По их лицам уже невозможно было догадаться, что они только что едва спаслись от огромного кровожадного зерга. Они выглядели умиротворенно. Движение в единении. Невольно вспомнились слова Веры о таинстве.

— Что вы такое провернули с ультралиском?

— Мне — и изменить Великого? — насмешливо отозвался Рийн. — Это невозможно. Так суждено. Мы стремимся стать его частью. Когда это происходит, на мгновение мы погружаемся в таинство. Важно делать это поодиночке. Если с Великим одновременно сливается два человека или больше, восприятие искажается. Опыт оказывается неполным, — он улыбнулся мне, как ребенку, только что усвоившему урок. — Как вы уже поняли.

— Как вы узнали?

Ван Рийн дотронулся до своей головы.

— Я почувствовал. Как и вы.

Его голос переменился, в нем зазвучал холод.

— Ваше появление прогневило Великого. Его голод стал неудержимым.

Первой мыслью было его пристрелить. Но я все же сказал:

— Не слышал, чтобы ультралиски славились сдержанным аппетитом. Они всегда голодны, как черти, и со временем становятся только хуже.

Он хмыкнул.

— Видите ли, ваше знакомство прошло не самым удачным образом. Это ваша ошибка, хотя вас нельзя в ней винить. Но мы, — продолжал он, разведя руки и как бы охватывая свою паству, — мы знаем, что такое истинное приобщение к таинству. Две луны в небе почти сошлись. Пора снова искать единения с ним.

Не говоря больше ни слова, ученые прошагали наружу так же, как и входили.

— Вера, — произнес я, — что значит — луны сходятся?

— Скоро будет видно, что у Вигойра два спутника, — сказала она. По правде, я это заметил, но не придал значения. — Один вращается быстрее, чем второй, и они пересекаются каждые двадцать три дня. Когда это происходит, ван Рийн проводит свой ритуал.

То есть ничего необычного, если бы не споры.

— Сегодня такой день?

Она кивнула.

— Точнее, такая ночь.

Я не мог поверить, что ультралиск каждый раз ждет по двадцать три дня.

— А что все делают в перерывах?

— Прячутся, — она поежилась, — держатся вместе. Очевидно, споры воздействуют на определенные части мозга, которые отвечают за ритуальное поведение людей.

— Есть такие части мозга? — удивился Хаддави.

— Странно, не правда ли? Споры воздействуют на них и создают некую связь между сознаниями разных людей… Непредсказуемую и очень мощную.

— Так, ладно. Нам надо спасать этих с промытыми мозгами? — проворчал Джуверт. — Да им самим это не надо. Пора сваливать отсюда на корабле, а потом просто шарахнуть с орбиты. Да, сержант?

— Не совсем так. Нас не заберут, пока здесь живой ультралиск. «Скион» не готов к посадке на планету. И я бы не рассчитывал на точность удара с орбиты. Не хотелось бы, чтоб нас прихлопнули вместе с ультралиском.

Возникла небольшая пауза: выжившие морпехи из отряда «Факел-Семь» шевелили мозгами, осознавая неизбежное.

— То есть, пока не завалим ультралиска — остаемся здесь, — подытожил Игер.

— Да, как-то так, парни.

— Вот дерьмо, — это был уже Хаддави.

— Теперь вы знаете все, так сказать, из первых уст. От живого свидетеля. Сколько нужно еще ждать? — Сколько потребуется. Все еще может измениться. — Лично я за удар с орбиты. Ученые учеными, карантин карантином. — Не получится. Слишком ценный материал на кону. Это не разновидность зерга, а то, что может ими управлять. Вы понимаете, какие открываются возможности? Начиная от тактики малых боевых единиц и заканчивая чем угодно. — Допустим, доктор Лэнгридж, но, прежде чем докладывать командованию, нужно дослушать, что скажет Докс. И побыстрее. — Поняла. Но обычные стимуляторы уже не действуют. Попробую применить одну экспериментальную технологию. — Пробуйте что хотите. Главное — результат.

— План такой, — сказал я.

Я знал, что любая конструкция, вроде этой, потребует несколько баков с веспеном. А еще я знал, что некоторые из этих морпехов неплохо разбираются в механике, даже несмотря на свои неудачи в общественных или криминальных делах. Идея состояла в том, чтобы сделать бомбу на основе баков с веспеном, установить ее в узком месте у подножия склона, где он примыкает к ущелью, и обрушить на ультралиска всю гору, когда он погонится за нами.

Меньше чем за два часа мы принесли баки, приделали к ним пару гранат и перенастроили один из МСВИНов, чтобы он выполнял функцию удаленного детонатора. Мы выдвинулись, парни установили бомбу в расщелине прямо на краю ущелья под выступом скалы с изображением костяных клинков. Если обвал не убьет ультралиска, по крайней мере, нам не придется убегать по открытой местности. Единственной проблемой оставался ван Рийн. Он и его «чада» препятствовали нам, как только могли: ложились поперек дороги к ущелью, вставали цепью, пытаясь перекрыть путь. Мы отбрасывали их довольно легко, но я отклонил не меньше миллиона официальных просьб о разрешении перестрелять этих дураков.

— Великий, — скандировали они, — О Великий, мы идем к тебе.

Ультралиск не показывался.

— И где он? — интересовался Хаддави.

— Да кому какое дело? — фыркнул Джуверт.

Что называется, подвел итог.

Никто из морпехов больше не открывал забрала с тех пор, как нам рассказали о спорах. Пример ученых, долгое время дышавших этим воздухом, был налицо. Я спросил у Веры, что она думает.

— Не знаю, зависит ли эффект воздействия спор от продолжительности этого воздействия. Времени изучить пока не было.

Ученые хотели заполучить ее назад, по крайней мере, ван Рийн. Стоя посреди лабораторных крыс, он сверлил ее взглядом, когда я велел четверым ребятам оттеснить их с дороги. И в этом взгляде сквозили одновременно алчность, разочарование и любопытство. Понятно, что возвращаться к своим она не стала.

— Все готово, — доложил Хаддави. — Не хватает только ультралиска.

— Я подам знак, — ответил я.

Я подумал, что, раз ультралиск привык к привязанной жертве, он узнает, когда ван Рийн соберется снова проводить ритуал. Споры в помощь! Возможно, наше предприятие как раз совпадет по времени с запланированной трапезой и вызовет какой-нибудь рефлекс Павлова. Я собирался спуститься вниз по ущелью, выманить ультралиска и смыться наверх.

— Сержант, зачем самому-то? — спросил Джуверт.

— Не хочу обременять других. Я справлюсь.

Сказано — сделано. Я прошел прямо в центр ущелья, где тут и там валялись ошметки погибших морпехов, и положил руку на столб. Оставалось только ждать. Выкрики поклонников ультралиска, раздававшиеся сверху, вызывали желание поджарить их всех к чертовой матери. В небе едва соприкасались две луны.

Долго ждать не пришлось. Я ощутил волну адреналина и то чувство внезапного подъема, когда ты ощущаешь свое главенство над положением и способность нанести решающий удар. Сердце бешено колотилось, начал прошибать пот. Захотелось открыть забрало, но только слегка, и я сдержался.