Отцу как только через Меня» (см.: Ин. 14, 6). Ищущий всерьёз смысл жизни приходит к поискам Бога, слышит глас Христов.
«Гордость есть медная стена между Богом и человеком», — говорил преподобный Макарий Египетский.
Гордость самовлюблённого человеческого ума является тем замком, который препятствует открыть дверь тому, кто идёт к Богу. И только когда человек покорит себя Духу Святому, а точнее отречётся от своего падшего мудрования, своей практической жизнью (возьмёт крест отречения от себя) станет творить волю Божью, а не свою, тогда откроется ему Дверь в Царствие Небесное.
Итак, дверь — Христос. Замок — самовлюблённый и самоослеплённый ум человеческий. Ключ, в песне Виктора Цоя, — правильная христианская жизнь.
Христос сказал ученикам: «Ещё многое имею сказать вам; но вы теперь не можете вместить» (Ин. 16, 12). «Утешитель же, Дух святой, Которого пошлёт Отец во имя Моё, научит вас всему и напомнит вам всё, что Я говорил вам» (Ин. 14, 26).
Из этого следует, как я писал выше, что Евангелие — недовмещённая книга по причине неспособности учеников вместить. Евангелие есть только важный указатель пути. В самом Евангелии мы читаем слова Христа: «И никто не знает Сына, кроме Отца; и Отца не знает никто, кроме Сына, и кому Сын хочет открыть» (Мф. 11, 27). За исполнение заповедей человеку Христос дарует Духа Святого. Он же, Дух Святой, возводит дух человека к познанию — соединению с Отцом Небесным.
О том же мы читаем в символической сказке «Золотой ключик». Черепаха Тортилла (образ святых) достаёт со дна болота (образ Церкви для внешнего мира — болото) золотой ключик (это крест, образ правильной духовной жизни, соединение духа человека с Духом Святым Божиим). Она говорит следующее: «Это ключ от «сЧАСТЬя» («приЧАСТЬя» Богу), им открывается потаённая дверка (в Царство Небесное)».
Эта дверь одновременно и в сердце, сердцевину человека, образ Божий в человеке. Христос сказал: «Царство Божие внутрь вас есть» (см.: Лк. 17, 21). Преподобный Исаак Сирин говорил: «Царство Божие и клеть сердечная — суть одно есть. И входя в одну входишь и в другую» (см.: Преподобный Исаак Сирин. Слова подвижнические).
Сам крест, без Христа на нём распятого, ничего не значил для нашего спасения. Виктор Цой спел, что «кто-то должен стать… ключом». Именно Христос, на кресте распятый, и стал «ключом». Он отверг, открыл, обесценил «замок» гордости воли человеческой. Не удивляйтесь одновременной символике Христа. Сам Себя Христос называл «дверью», «пастырем добрым», «сеятелем», «лозой истинной», «светом миру» и другими образами.
Земля, небо.
Между землёй и небом война.
И где бы ты ни был, чтоб ты ни делал,
Между землёй и небом война.
Повторюсь, в романе Фёдора Михайловича Достоевского «Братья Карамазовы» есть слова: «тут диавол с Богом борется, и поле битвы — сердца людей». Земная, падшая, бесовской нечистотой пропитанная воля человека борется с волей Бога внутри самого человека. Человеческое «Я», объятое духом недоверия — неверия Богу, стремится перечеркнуть в себе волю Божию. Выше я писал о букве «X», что значит перечёркнутость.
Адам и Ева, согласившись с предложением диавола вкусить запретный плод раньше времени, как бы перечеркнули Бога в себе, начертав «X» на «потолке» своего сердца. Каждый из нас своим выбором и внутренней жизнью или стирает над собой эту букву через отвержение своей воли, или ещё раз, но от себя лично, перечёркивает Бога этой буквой. Последним человек говорит: «Да-да, отрекаюсь от Тебя, перечёркиваю Тебя, сам, лично, не даю Тебе места в себе».
Чтобы вернуться к Богу, необходимо самоотречение и следование воле Божией по слову Христа. Нелегко «земле падшей» отречься от земли и стать Небом. Сам Христос с огромными усилиями покоряет свою человеческую волю воле Отца Небесного. В Евангелии мы видим описание ночи в Гефсиманском саду.
Христос как человек боится распятия, молит Отца Небесного: «Отче Мой, если возможно, да минует Меня чаша сия; впрочем, не как Я хочу, но как Ты» (см.: Мф. 26, 39). При этом борении, молении, у Него от внутреннего напряжения рвутся кровеносные капилляры, и кровь выступает наружу вместе с потом.
«И был пот Его, как капли крови» (см.: Лк. 22, 44), — сообщает евангелист Лука. Подобное моление о чаше было и прежде. Мы видим, что Христос перед избранием двенадцати апостолов восходит один на гору и молится всю ночь. Это тоже было великое борение с собой и покорение своего ума и воли Отцу Небесному.
Христу надлежит взять в свои ученики не только лучших и средних, но и самого отвратительного — Иуду Искариота, прямого соучастника убийства Спасителя на кресте. Христос прекрасно знает дух каждого ученика. Знает, что Иуда Искариот войдёт в самый глубокий и необратимый брак с диаволом и родит то зло, ради которого Христос скажет: «Лучше было бы этому человеку не родиться» (см.: Мф. 26, 24). Христос прямо сказал ученикам: «Но один из вас диавол» (см.: Ин. 6, 70).
И не безумие ли это для человеческого ума выбрать осознанно своего убийцу и терпеть его, видеть его замыслы и любить его вопреки его злобе. Подобное предание Себя воле Отца Небесного мы наблюдаем и на горе Фавор, в Преображении Христа, дарованное увидеть ближайшим ученикам.
Итак, в сердце (духе) нашем происходит война между «землёй и Небом». Это война одновременно против себя ложного и истинного — в Боге. Это борьба «ветхого» человека с «новым», борьба неверующего с верующим.
Когда Христос сказал ученикам, что ему надлежит пойти в Иерусалим и там Его распнут, Пётр стал просить: «Будь милостив к Себе, Господи!» (см.: Мф. 16, 22) Христос резко его оборвал и сказал: «Отойди от Меня, сатана, ты Мне соблазн, потому что думаешь не о том, что Божие, но что человеческое» (см.: Мф. 16, 23). Здесь Господь уравнивает человека безбожного и сатану. Война эта постоянна, до последнего вздоха человека.
Где-то есть люди, для которых есть день
и есть ночь,
Где-то есть люди, у которых есть сын
и есть дочь.
Где-то есть люди, для которых теорема верна.
Здесь Цой говорит о людях, исполненных мировоззренческих штампов, о тех, кто не имеет серьёзной и глубинной потребности в Богообщении. О тех, кто живёт по «теореме» безбожных и уверенных в завтрашнем дне, внешне имеющих поверхностную религиозность.
Их жизнь, как часы: день-ночь, тик-так, тик-так. Но те, кто ищет всерьёз глубин и смысла жизни в Боге, у них стираются границы дня и ночи, как и
