Читаем без скачивания Ловушка для Лиса - Максин Барри

— Черт бы его побрал! — со злостью пробормотала Каролина, глянула на часы и, тихо охнув, поспешно нырнула в недра шкафа. Уже четверть восьмого!

Лихорадочно роясь в содержимом гардероба, она раздраженно отшвырнула прочь темно-синий костюм. Слишком мрачно. За ним последовало творение знаменитого парижского кутюрье десятилетней давности. Слишком много оборок! Рука Каролины замерла над платьем, купленным четыре года назад. С задумчивым видом девушка вынула его из шкафа.

Оно было сшито из оранжевого тайского шелка, легчайшего, как паутинка. Ткань под пальцами Каролины была соблазнительно прохладной. Сняв платье с вешалки, она надела его и повернулась к зеркалу.

Глядя на свое отражение, девушка поняла, почему остановила свой выбор именно на этом наряде. Тончайшие бретельки обнажали ее загорелые плечи, скрещиваясь на груди и подчеркивая глубокий вырез. Корсаж плотно облегал талию, а потом прохладная ткань свободно ниспадала ниже колен.

Золотисто-медовые волосы Каролины были уже вымыты и ложились волнами на обнаженные плечи. Девушка быстро отыскала пару светло-зеленых туфелек, которые купила специально к этому платью. Ну вот, теперь она почти готова. Вечерняя сумочка из золотистой парчи вполне подойдет к ее наряду.

Вернувшись к туалетному столику, Каролина достала из шкатулки с драгоценностями овальный кулон из крупного зеленого агата на тонкой золотой цепочке. Драгоценный камень лег в ямку у основания шеи, таинственно мерцая в электрическом свете. Этот агат был одним из немногих украшений, доставшихся Каролине от матери.

Она провела по губам помадой персикового цвета, наложила на веки тени, подчеркнувшие дымчатую зелень ее глаз, и решила, что этого будет достаточно. Напоследок Каролина сбрызнула запястья капелькой духов от Диора и сунула флакончик в сумку.

Потом она вновь с сомнением воззрилась на свое отражение в зеркале. А что, если ужин в устах Берта означает лишь пару гамбургеров в местной забегаловке? В этом случае ее изысканный наряд будет выглядеть просто глупо…

В этот миг раздался шум подъехавшей к воротам машины. Каролина поспешно сунула в сумочку носовой платок, расческу и, после недолгого размышления, несколько двадцатидолларовых купюр.

Гилберт Льюис подъехал к бунгало, заглушил мотор и направился к крыльцу. В сотый раз он пытался понять, не напрасно ли затеял это мероприятие.

Вначале все казалось так просто. Ни одна из фирм, кроме «Мира орхидей», не была замешана в похищении того, что составляло цель и смысл жизни его отца. К тому же владелица этой компании явно что-то скрывала. Стало быть, остается одно: провести тайное расследование, отыскать недостающие улики и примерно наказать вора. Тогда данное себе обещание отомстить за смерть отца можно будет считать выполненным.

Но Каролина Хейден спутала ему все карты. Она вела себя совсем не так, как полагалось преступнице.

Еще в понедельник Гилберт был совершенно потрясен, обнаружив, что она отвела ему рабочее место в собственном кабинете, и тотчас же заподозрил в этом какой-то тайный умысел. Какой нормальный владелец фирмы захотел бы, чтоб под ногами у него постоянно крутился страховой инспектор? Никому не нравится, когда суют нос в его дела, пусть даже и на законных основаниях.

С какой же стати Каролина повела себя так дружелюбно?

Всю неделю Гилберт наблюдал и слушал, мысленно примечая детали рутинной деятельности фирмы. Для человека, которому есть что скрывать, ее хозяйка казалась на редкость честным предпринимателем. Он так и не сумел найти ничего предосудительного ни в ее поведении, ни в манере вести дела.

Все сотрудники, как один, обожали ее. Документация велась безупречно. Даже налоговые декларации, в которые ему удалось заглянуть, пока Каролина выходила уладить какие-то проблемы в оранжерее, были составлены безупречно.

Спору нет, действовала эта женщина напористо. В среду Гилберт стал свидетелем того, как она ловко перехватила большой заказ у крупной австралийской фирмы. Сократив цену каждого цветка всего на одну десятую процента, Каролина получила выгодного клиента и, за счет скромного убытка на первой партии орхидей, обеспечила своей фирме контракт, который в ближайшие восемь месяцев должен был принести кругленькую прибыль. Австралийский конкурент бесновался от ярости, но Каролина держалась вежливо и твердо.

Визит королевского семейства прошел с безусловным успехом, и, если не считать уничтоженного письма, и Гилберт не нашел ни одного факта, который доказывал бы, что Каролина Хейден — лгунья и воровка.

Единственный факт, который мог вызвать хотя бы слабое подозрение, заключался в том, что Питер О’Рили появлялся в офисе крайне редко. Впрочем, Гилберт уже знал от сотрудников, что ирландец предпочитает работу в оранжереях нудному сидению в кабинете.

Сейчас, судя по всему, он отправился в экспедицию в Южную Америку. Уж не хотела ли Каролина таким образом на время убрать своего пособника со сцены? Если Гилберту ничего не удастся выяснить на Лаоми, придется, быть может, отыскать О’Рили и как следует на него надавить. Должно же быть в этой цепочке слабое звено!

Но с другой стороны, когда Гилберт узнал, что Эрвин Поттер практически отошел от дел фирмы и лишь формально может считаться ее совладельцем, рухнула его последняя надежда на то, что Каролина может быть не замешана в преступлении.

Поскольку в документах фирмы Гилберту так и не удалось ничего отыскать, она, судя по всему, хорошо умела заметать следы, а значит, у него не оставалось иного выхода, как вплотную заняться ею самой — влезть в душу, выведать тайные мысли — словом, заняться грязной работой. Для этого он и пригласил ее на ужин.

И все же Гилберт не мог отделаться от ощущения, что он совершает ошибку. А увидев на пороге бунгало золотую богиню, чья фигура и волосы издавали слабое сияние в мягком лунном свете, он еще больше утвердился в этом ощущении.

Каролина Хейден, вне сомнения, была весьма привлекательна. Проведя целую неделю рядом с ней в сухой и безличной атмосфере офиса, Гилберт жаждал лишь одного — увидеть эту женщину снова.

Может, именно поэтому ты и пригласил ее на ужин? — насмешливо осведомился его внутренний голос. Может, тебе просто нужен был повод потанцевать с ней? В баре, во время танца, ты мог бы обнять Каролину… и притвориться, что делаешь это только в целях расследования. Ха!

Гилберт Льюис глубоко вздохнул.

— Каролина, — сказал он куда спокойнее, чем сам от себя ожидал в этих обстоятельствах, — вы просто обворожительны.

Так оно и было. Подогретая желанием кровь Гилберта быстрее побежала по жилам, и у него вдруг мелькнула странная мысль: интересно, кто на кого охотится нынче вечером?

— Спасибо. Надеюсь, я не слишком вырядилась. Я ведь не знаю ваших планов…

Услышав в ее голосе странное волнение, Гилберт нахмурился. С чего это она так беспокоится? Такая женщина наверняка привыкла вертеть мужчинами, как захочет. К чему же тогда притворяться робкой и неуверенной?

— Я подумал, — с улыбкой произнес он, — что мы могли бы поужинать в ресторане отеля «Шератон», а потом немного потанцевать.

— Звучит заманчиво, — негромко отозвалась Каролина и закрыла за собой дверь.

Она сошла с крыльца в темноту тропической ночи, и Гилберт поймал себя на том, что не в силах оторвать глаз от ее золотистого силуэта. Проклятье! Ему и прежде доводилось встречаться с красивыми женщинами, но ни одна из них не ввергала его в такое смятение.

Распахнув перед Каролиной дверцу взятой напрокат машины, он увидел, как она грациозно устраивается на сиденье, и вдруг осознал, что ее длинные стройные ноги даже не обтянуты чулками. Гилберту до боли захотелось провести пальцами по этой гладкой загорелой коже, но он взял себя в руки, наклонился, чтобы захлопнуть дверцу, и с наслаждением вдохнул свежий аромат ее духов.

Эта женщина возбуждала его и пьянила, как вино. Каким тяжким испытанием станет для него сегодняшний вечер! Придется все время твердить себе, что у него одна лишь цель — добыть информацию, след, намек — все, за что можно ухватиться, и ничего другого.

«Мерседес» ехал бесшумно, но быстро, и Каролина, вдруг обнаружив, что не может найти подходящей темы для разговора, предпочла и вовсе хранить молчание. Отвернувшись к открытому окну, она делала вид, что любуется луной, и ночной ветер привольно играл ее длинными волосами.

Их шелковистые пряди то и дело задевали щеку Гилберта, и он стиснул руль так, что побелели костяшки пальцев. На миг его охватило безумное желание притянуть эту женщину к себе и целовать неистово, жадно, страстно… до тех пор, пока она не окажется в его власти и сама не захочет рассказать все, что он стремится узнать. Например, где спрятана орхидея, выведенная его отцом, и что она намерена с ней делать.