не устояло под давлением скептической горечи алкоголя. Отрава высшего образования оказалась Ахиллесовой пятой неуязвимого Рэмбы. Ну и, посреди всего этого, на былом месте Деда Мороза образовался темный вакуум отсутствия смыслов, который с каждым новым годом выбрасывал все новые протуберанцы депрессии, заполняя ими как-то враз скукожившийся Космос молодого историка.
На этом историю можно было бы и завершить. Все, так или иначе, сталкивались с этим вакуумом. И не так важно, как именно он появился. Может быть, родился из мешка Деда Мороза. Возможно, вырос на куче грязных носков супруга. Протянул щупальца из чьей-то безымянной могилы. Не суть важно. К сожалению, основное свойство этого вакуума в том, что он растет. И да, это тот самый perpetum mobile, существование которого так стараются скрыть ученые.
У историка начались депрессии. Бесконечные, всеобъемлющие, именно они внезапно оказались новым фундаментом реальности. Настолько прочным и надежным, что потихоньку стали вытеснять конкурентов и занимать все большее пространство в Космосе молодого учителя. Если первая продлилась, от силы 2 недели, то уже следующая заняла долгий месяц. И это был не предел. К 2007-му, периоды депрессии занимали как минимум 3 месяца жизни ежегодно. Психологи лишь разводили руками. Прервать торжество вакуума внешними средствами не получалось.
Ну и, конечно, самым тяжелым моментом в году являлся непосредственно Новый год. Праздник обмана, предательства и пустоты. Наметилась даже своеобразная тенденция. Каждый год, 31 декабря подкидывало все новые и новые поводы для печали. Это проклятое число развернуло ударное соревнование на звание худшего дня в жизни. И, о чудо, каждый раз, текущий Новый год уверенно захватывал пальму первенства! 2007-й ожидал триумф.
Депрессия началась раньше, чем обычно, за 2 недели до 31-го числа. И это наводило на молодого учителя безгранично пессимистичное настроение. Тем временем друзья, не иначе как, сговорившись, разбежались кто куда. Дела на работе шли отвратительно. В личной жизни тоже.
Что еще нужно для выдающегося праздника? Наверное, даже не стоит перечислять. И так понятно, все хорошее лежало в углу ринга в полном нокдауне. Депрессия в синих трусах снова торжествовала!
* * *
До Нового года оставалось 3 дня. Шел последний урок в 5-м «В» классе. Последний в четверти, и последний в этот день. Иными словами – действительно последний урок в 2006 году. Понятно, что время тянулось очень медленно. Уставшая секундная стрелка перед каждым ходом останавливалась, тяжело дышала, вытирала пот со лба и только потом, рывком переваливалась к следующему делению. Все дела и темы были завершены за добрые минут десять до звонка. Делать было нечего, отпускать детей нельзя, время надо было как-то заполнить.
Молодой учитель угрюмо осмотрел свои записи на предмет подсказки и ничего не обнаружив, обратился к классу. – «Вопросы есть?» – Не менее угрюмый класс молчал. И только одна рука, робко подрагивая, вынырнула из толщи 5-го «В». Рука принадлежала нежнейшей белокурой пятикласснице с огромными глазами цвета неубитого доверия. Ее вопрос набатом взорвался в черепной коробке историка. – Скажите, а Дед Мороз существует? –
С враньем молодой учитель вроде как решил покончить. Говорить правду рука не поднималась. Сказать правду в такие глаза не помог бы даже алкоголь. Что делать?! Быстротечная схватка разума и совести в душе педагога завершилась победой третьей стороны – подленького голоса, который тихонечко подсказал, что вообще-то, отвечать на вопрос – не обязательно. Вот он и не ответил. Предложил решить вопрос путем демократического голосования.
Класс немного оживился… «За» существование Деда проголосовала все та же единственная дрожащая рука…
И это зрелище вдохнуло в совесть молодого учителя новые силы. Он понял, что облажался. Не только рассказал неприглядную правду, но еще вдобавок сделал девочку объектом всеобщей насмешки. Совесть приставила к горлу хозяина нож и приказала исправлять… Деваться было некуда и, историк стал доказывать классу, что Дед Мороз есть…
Иногда, в полемическом задоре могут произойти странные вещи. Например, говоришь своему визави, что небо никакое не голубое, а самое что ни есть зеленое. Не ради какой-то выгоды, и совершенно не потому, что так считаешь. Просто, хочется поддержать увядающую беседу. Подбросить, так сказать, веточку в догорающий костер изысканной словесной дуэли…
А визави, в ответ, как бахнет какой-нибудь омерзительный аргумент. Небо-то, конечно, остается голубым, но вот стерпеть такую гадость решительно невозможно. Костер дискуссии не на шутку разгорается. Аргументы ширятся, на свою сторону привлекаются Бог, пророки, гуманизм, ядерное оружие, Крым, предки, все 26 Бакинских комиссаров и 40 Севастийских мучеников… Уже неважно, чем закончится такой спор, и из-за чего он начался. Главное, что он захватывает человека целиком, заставляя его отбросить в сторону все принципы, отказаться от привычных логических ходов, использовать любое оружие. И результат бывает, мягко говоря, неожиданным.
Все оставшееся от урока время, учитель с пеной у рта доказывал пятиклассникам, что Дед Мороз есть. И не доказал. Пятиклассники 2000-х – народ умный, циничный, к родительским сказкам они в этом возрасте уже выработали стойкий иммунитет. А педагог, не имеющий возможности использовать весомый аргумент ремня, и подавно бессилен. Тем не менее, 10 минут спора с тенью не прошли совсем бесследно…
Дверь за последним учеником уже давно закрылась, а историк все еще оставался в классе. Он был удивлен. Он снова и снова прокручивал в голове свою недавнюю речь. Выходило нечто совершенно невероятное. Он только что доказал, что Дед Мороз и вправду существует! Его хрупкие и отчаянные логические цепочки, неожиданно сцепились друг с другом, и намертво срослись в систему неопровержимых доказательств существования Деда Мороза. Дед Мороз есть!
Не сказать, что это открытие что-то кардинально изменило в текущей реальности молодого учителя. Просто пару раз, когда случалась очередная запланированная на ближайшие дни пакость, он качал головой и думал – И, тем не менее, Дед Мороз-то есть. –
* * *
Празднование Нового года полностью оправдало возложенную на него почетную миссию. Оно выдалось отвратительным! Компания была чужая, да и, к тому же на редкость омерзительная. Проиллюстрируем праздник следующей картиной. Через час после боя курантов хозяин квартиры уже валялся на полу своей гостиной и безудержно изрыгал из себя магазинный оливье. Гости, радостно смеясь, стояли вокруг и кидали в него очистки от фисташек. Сзади голубой экран телевизора изрыгал в спины гостям не менее голубой огонек.
Молодой историк рассвирепел. Выгнал чужих гостей из чужого дома. Накормил хозяина активированным углем и уложил спать. Потом долго и муторно отмывал пол от блевотины. И только тогда отправился домой.
Улицы города взрывались петардами под ногами, срывались на ультразвук пьяных семейных ссор, хлопали клубной музыкой из тонированных окон автомобилей. Ансамбль «песни и пляски местечковой депрессии».
Молодой учитель добрел до дома, механически расстелил кровать и сразу лег. Разве что бросил
