Читаем без скачивания Тени безумия - Юрий Пашковский

– Уж прости за каламбур, но у нас нет времени на это. – Уолт распахнул дверь в комнату. Внутри властвовало такое же запустение, как и в коридоре. Кресла разбросаны по углам, у кроватей подломились ножки, позолота осыпалась с потолка и утонула в море пыли, магические светильники потускнели, витражные стекла полностью исчезли за наброшенными пауками сетями. Для полноты картины не хватало только гремящего цепями призрака, горько жалующегося на судьбу.

– Командир! – Крисс, голубоглазый блондин с северными чертами лица, казался обеспокоенным несмотря на фиолетовый овал портала, мерцавший посреди помещения. Крутящаяся вокруг Прохода оправа из октариновых рун выглядела нормальной, без всяких отклонений, грозящих неожиданным закрытием межпространственного канала или ошибками в его работе.

– Наше снаряжение из Школы сгнило, командир, – виновато, словно он нес ответственность за это, сказал Крисс. – Свитки Стихий полностью утратили чары и истлели, а Свитки Начал на грани. Я боялся, что не смогу активировать портальный Свиток.

– Но активировал же. – Уолт похлопал парня по плечу. – Ты слишком волнуешься, Крисс. Поменьше беспокойся. Эквилистонские психоведы говорят, что нервы не восстанавливаются.

– Еще они говорят, что каждый мужчина хочет переспать с отцом и убить матерь, – сказала Дайра, брезгливо разглядывая комнату. – Или наоборот, я с этим новым учением о душе особо пока не знакомилась. Но вот с каким их утверждением я согласна, так это с тем, что каждый из вас постоянно думает о сексе. Особенно Бивас.

– С чего это вдруг? – оскорбился масконец, оторвавшись от рассматривания рун портала.

– Ну, эти высокомудрые мужи пишут, что наши волшебные палочки, колдовские жезлы и магические посохи являются фаллическими символами. У каждого из вас лишь один фаллический символ, а у Биваса их за поясом аж два. Это значит, он компенсирует.

– Что я компенсирую? – не понял масконец.

– Размеры своего… хм… как это сказать, настоящего фаллического символа.

– Что за хрень?! Глупости это все!

– Это наука, Бивас, – с непроницаемым лицом сказала Дайра. – Увы, но с наукой не поспоришь.

– Я могу поспорить с этими учеными! Несколько хороших ударов заставят их пересмотреть концепцию!

– Отличный способ потрясти основы научного мира, – съехидничала Грантер.

– Да бред же это, Дайра! Ну сама подумай. Если они правы, что в таком случае означает наличие у тебя магического посоха?

– Ничего это не означает, – поспешно сказала магичка.

– А насколько мне известно, – вкрадчиво сообщил Ксанс, – эквилистонские психоведы говорят о тяге женщин иметь мужской половой орган вместо их собственного женского.

– Чего? – не понял Бивас.

– Иными словами, Дайра хочет, чтобы у нее был фаллос вместо вагины, – пояснил Ночной эльф.

– Это полный вздор! – Смущенный Крисс, красный как бурак, решил вступиться за Грантер.

– Действительно вздор, – согласился Бивас. – Ведь он у Дайры и так есть.

Ксанс заухмылялся. Магичка не нашла, что ответить довольному собой масконцу, и просто погрозила ему кулаком.

– Отставить разговоры, – распорядился Уолт, закончив проверять содержимое крэты – сумки со сжатым пространством, используемой боевыми магами во время миссий. – Крисс, ты связался с наблюдателем?

– Да, он дал разрешение на перемещение, – кивнул Беорнссон и поспешно добавил: – Я собрал Свитки, которые остались целы, они в сумке.

– Да, я видел. – Уолт закинул крэту на спину. – Не будем терять времени. Дайра, Крисс, вы идете первыми. Бивас и Ксанс спустя десять секунд идут за вами. Я последний.

Пока Магистры входили в портал, Уолт напоследок задумчиво окинул взглядом комнату.

На душе скребли драконы. Кто бы ни явился Ракуре под личиной Игнасса фон Неймара, хоть сам чудом воскресший Игнасс, эта персона знала слишком многое. Четыре года. Четыре года он жил, не боясь помнить, перестав нести тяжкое бремя борьбы с непомерной властью Меча Инобытия, избавившись от кандалов прошлого и тихо наслаждаясь своим настоящим.

Это были в определенном смысле лучшие четыре года в его жизни. В его долгой жизни. Если бы два года назад их не омрачила шастинапурская трагедия, Уолт считал бы эти четыре года идеальными.

Появление Игнасса все меняло.

Скрытое наблюдение, которое Уолт все время ощущал в Фироле, было его рук делом? Вполне возможно. Он вернулся из посмертия, живой и здоровый, что считается невозможным для смертных, так почему бы ему не владеть наблюдательной магией, преобладающей над чарами обнаружения Уолта?

Если бы не устроенный Лаусом переворот, Уолт перевернул бы дворец вверх дном, тщательно просмотрел бы астральные отражения местности, проверил бы колдовское поле всей территории, изучил бы все эфирные потоки, вызвал бы каждого мелкого или крупного духа, обитающего в местной земле, использовал бы все разделы гносеологической и герменевтической магии, чтобы понять, с кем повстречался в галерее.

Лаус, провались он в Тартарарам, все испортил. В столице хаос, скоро в дело пойдет магия, пускай и не высшая боевая, а в первую очередь охранная и оборонительная. Некоторые могущественные нобили, состоящие в родстве с семьей Эрдон, захотят увидеть на троне своих представителей, а не выскочку Константина. Движение Силы в местных колдовских полях исказится, астральные отражения извратятся, и отыскать нужные эфирные следы в одиночку будет практически невозможно. Привлечь же себе в помощь магов со стороны Уолт никак не мог.

Проклятый Игнасс будто знал о готовящемся перевороте. А может, и знал. Кто бы он ни был, Игнасс еще четыре года назад сумел обвести вокруг пальца не только Магистров, но и Бессмертных. Знакомые Джетуша из Конклава так и не узнали, кто же встретился боевым магам в Терроксе.

Что теперь делать? Пренебречь неожиданным появлением вернувшегося из мертвых и вести себя как ни в чем не бывало? Стоит ли обращать внимание на слова Игнасса? Что вообще скрывалось за его странным пожеланием? За его словами о нарушении Равновесия и восстановлении гармонии? Намекал ли он на Осколки или говорил о чем-то другом, о чем не знает и сам Уолт?

Вопросы, вопросы, вопросы…

Будущее гнусно оскалилось, задышало Уолту в лицо неопределенностью.

Он мотнул головой, изгоняя беспокойные мысли, и шагнул в портал.

Магистры возвращались в Школу Магии.

Победившие?

Побежденные?

Уолт не знал.

Глава четвертая

Морской союз

Многие нынче славословят и восхваляют называющих себя Высшим советом магов. Чуть меньше тех, кто их ругает и проклинает. И совсем уж мало среди жителей Запада таких, кто игнорирует Конклав и его деяния.

История рассудит, кто был прав. Увы, в этом деле лишь на ее суд мы можем положиться.

Старика Бионта в Дианохейской долине уважали все. Его не любили горделивые жрецы из города Триаса на юге и сторонились заносчивые чародеи из города Низанта на востоке, но в Дианохее Бионта чтили и ценили. Пускай он был затворником и редко покидал свою башню, жители долины всегда могли обратиться к нему за советом и помощью.

Еще Бионт обучал детей письму и лечебной магии. Он сам предложил старостам деревень прислать к нему наиболее смышленых ребятишек, ведь он не мог успеть всюду, где могла понадобиться его помощь. Бионт не брал плату за обучение медицинским чарам у проявивших Дар, и низантийские волшебники, чей орден Золотой Яблони контролировал распространение магических искусств не только в Дианохее, но и в ближайших восточных областях, мигом ополчились против него. Ведь Бионт не только отказался вступать в гильдию чародеев Низанта, но и критиковал ее за то, что волшебники брали огромную плату за сущие мелочи и прислуживали в первую очередь аристократам и купцам. Стали распускаться слухи об убоговских обрядах, проводимых в башне, о развращении детей, о чернокнижьей сущности волшебства старого мага. Поддержали Золотую Яблоню в диффамации и триасские жрецы, господствующие над магией в землях южнее Дианохейской долины. До них дошли сведения, что Бионт не почитает архэйский пантеон, позволяет себе порицать культ богов и смущает умы учением о некоем безличном Перводвигателе как начале и движителе мира.

Взволновались маги и жрецы в первую очередь потому, что Бионт обучал заклинаниям не только деревенских детей. Прослышав о могучем волшебнике-затворнике, который по прибытии в Дианохею за день уничтожил водящихся в долине гидр (с которыми никак не могла справиться низантийская гильдия) и за два дня после этого возвел для себя башню без посторонней помощи, молодые и многообещающие носители Дара отправлялись в Дианохею, и Бионт привечал их. Многие были родом из богатых и именитых семей, и потеря столь ощутимых источников дохода и влияния не устраивала ни магов Низанты, ни жрецов Триаса. Да и мало кто из дианохейцев поверил слухам. До появления Бионта триасские священнослужители то же самое говорили о Золотой Яблоне, а чародеи Низанты точно теми же словами очерняли жречество Триаса.