Читаем без скачивания Тени безумия - Юрий Пашковский

Поговаривали, что к старому волшебнику под видом новых воспитанников подсылали лазутчиков и убийц, однако он сразу разоблачал их, словно мог узреть тайные намерения. А может, и мог. Об уровне магического Дара Бионта не знали даже его лучшие ученики, чаще других посещавшие башню чародея. Может, ему по силам было проникать в разум смертных и читать его как раскрытую книгу, ничем не выдавая своего присутствия в чужом сознании. Образованные низантийцы объясняли другим ученикам, что такая психомагия без подготовки невероятно сложна для не прошедших псионическую инициацию, и даже сильнейшим психомагам нужен ритуал для создания мысленной связи, если только они не из элхидов Северных территорий, агхиров Великой гряды или эйнэ Кочатона, что на Дальнем Востоке – о последних, надувшись от важности, рассказал Арсилай Мелеонид, чей отец ходил через Студеный океан в Преднебесную империю.

В любом случае Бионт не опасался ни слухов, ни наемников. Да и с чего магу, в одиночку уничтожившему терзавших долину гидр, с которыми многие годы не могла справиться целая гильдия чародеев, бояться последних? Покой его башни стерегли охранные заклинания, о том злоумышленников предупреждали надписи на менгирах вокруг дома чародея, днем и ночью подсвечиваемые октариновым светом. Особо недоверчивых возле самой башни встречали каменные собаки, не знавшие сна и отдыха и не страшившиеся стрел, копий и простых чар. Они пропускали учеников и посетителей лишь после приказа хозяина, и пройти мимо них незамеченным мог разве что скрывающий свое присутствие Бессмертный.

«Могущественная магия, – говорил со знанием дела Арсилай, год отучившийся в гимнасии Золотой Яблони, где, по его собственному признанию, больше внимания уделяли физическим упражнениям, нежели магии. Остальные низантийцы и триасцы, прибывшие в Дианохею, воспитывались в палестре и учились письму у частных педагогов. Для них и деревенских ребятишек Арсилай со своими познаниями в магических науках почти равнялся самому Бионту. – Страшно могучая и опасная. Ужасно опасная. По пальцам руки можно перечислить способных на такую магию!»

Арсилаю верили. О магах в Дианохее и Триасе знали мало, а низантийская гильдия давно превратилась в замкнутую касту, ревниво оберегающую свои секреты. Правда, Арсилай был не так уж далек от истины. Окажись в долине просвещенный Магистр, он поразился бы сложным композициям колдовских полей, поддерживающих постоянную активность каменных собак и подпитываемых из искусственного источника Силы, а функциональное устройство некоторых заклинаний он просто не смог бы понять.

Не только о магии Бионта, но и о самом старике знали мало. Он не был гражданином Союза, хотя на тайнэ говорил свободно. Не походил он и на уроженца Тысячи островов, извечного морского противника Архэ. Старик пришел в долину с юга, со стороны южных полисов и империи Тевран, но не был и тевранцем. Он мог быть родом из Аланских королевств, где бок о бок жили сотни народов со всех уголков Западного Равалона, но Бионт никогда не подтверждал своего аланского происхождения, впрочем, как и не опровергал. Поселившись в долине, старик никому не рассказывал о своем прошлом.

И в Триасе, и в Низанте пытались выяснить, откуда в Дианохею явился столь могущественный чародей и каковы его цели. Посланники жрецов расспрашивали о Бионте во всех постоялых дворах на всех дорогах от Теврана до долины. Маги пытались разузнать о нем, связавшись с теми аланскими орденами, которые не участвовали в последней войне Морского Союза и Аланских королевств и сохранили мирные отношения с архэйскими гильдиями. Расспросы и обращения ничего не дали.

Двенадцать лет прошло с момента появления старика в Дианохейской долине, а разузнать о нем так ничего и не удалось. Жрецы год за годом проклинали его и просили богов наказать вольнодумца. Чародеи год за годом клеветали на конкурента и пытались разобраться в плетениях, окутывающих его башню. Дианохейцы год за годом радовались исчезновению нечисти и не испорченным гидрами урожаям.

За двенадцать лет старик Бионт стал в долине своим. Он отводил от Дианохеи кочующую по Морскому Союзу нечисть, помогал эликсирами роженицам и новорожденным, следил за погодой. Бионт не покидал долину, и ни разу чужестранцы не посещали его. У него уже обучались дети тех, кто учился у него в первый год жизни в Дианохее. Казалось, что так будет если и не всегда, то еще очень долго, ведь могущественные маги живут как заморские эльфы – не десятилетиями, а столетиями.

А Бионт являлся могущественным магом, в этом никто не сомневался.

Поэтому прибежавший раньше всех утром к башне Теймах, сын Арсилая, поселившегося в полисе Афоре на западе от долины, сильно удивился, заметив неподвижных каменных собак, лежащих на земле в странных позах. Они всегда бегали вокруг башни, и их бег для Теймаха был столь же незыблем, как ход солнечной колесницы Зайлиса Светоносного по небосклону.

Но еще больше мальчишка удивился, когда обнаружил, что дверь в башню открыта настежь. И только в тот момент он понял: надписи на менгирах не светились.

Сам не зная почему, Теймах испугался.

Открытая дверь стала похожа на распахнутую пасть чудовища. Войдешь – и навсегда сгинешь в желудке монстра, прикинувшегося башней.

Скоро появились остальные ученики Бионта. Парни постарше и посмелее рискнули войти в обитель старого мага. Неуверенно потоптавшись на первом этаже, где, кроме стола с макетом долины и закрытых сундуков, ничего не было, и по очереди позвав учителя Бионта, Диосей и Патрокл поднялись этажом выше. Обычно старик проводил здесь занятия. Покрывал доску сложными формулами, с помощью волшебного шара демонстрировал действие лечебных заклинаний, доставал из шкафов толстенные книги и зачитывал вслух мысли мудрецов древности и современности, а когда ученики решали задачи, пытались по симптомам выяснить причину болезни, листал тонкие цветные брошюры, называемые журналами, и бормотал под нос что-то осуждающее о споре ятрофизиков и ятрохимиков. Временами Бионт отлучался, встречая посетителей, прибывших с прошением из дианохейских деревень или соседствующих с долиной полисов. Несмотря на порочащие его слухи, Бионт быстро приобрел славу лучшего медика, готового и, что немаловажно, способного помочь даже в тех ситуациях, когда бессильными оказывались священнослужители и магические гильдии полисов.

Разбитая на две части доска и расколотый хрустальный шар, разбросанные по комнате книги и поваленные шкафы… Стекла в окнах выбиты, но почему-то внутрь, а не наружу, на стенах следы копоти и рваные полосы, точно от удара гигантскими когтями, огромная дыра посредине потолка. Совершенно непохоже на привычную учебную комнату.

Осторожно оглядывая помещение, Патрокл заметил, как что-то капает из отверстия в потолке. Приглядевшись, парень нахмурился. Но прежде чем он успел что-либо сказать, на пол комнаты из дыры упало нечто круглое.

Почему-то Патрокл не сразу понял, что он видит.

А когда понял…

Когда понял, то взмолился богам, чтобы ему показалось.

Боги не отозвались. Ему не показалось.

Голова Бионта подкатилась к лежащему на боку шкафу и остановилась. Остекленевшие глаза уставились на учеников, перекошенный рот застыл в безмолвном вопле.

«Кровь… – отрешенно подумал Патрокл. – Это кровь капает…»

И тогда закричал Диосей.

Весть о смерти Бионта моментально разлетелась по долине. Взволнованные жители поспешили к башне мага, а в Афору, в гильдию Сфинкса, немедленно отправили гонца. Аристих Дионид, бывший наемник, участвовавший во всех войнах Западного Края за последние двадцать лет, через полдня уже был в полисе.

Афора стала набирать экономическую и политическую силу после того, как ученики Бионта из низантийцев и триасцев начали селиться в этом городе, организовав в противовес Золотой Яблоне собственную гильдию – орден Сфинкса. Арсилай Мелеонид, глава гильдии, был принят в правящий совет. Именно к нему направился Аристих с ужасной новостью. Сын Мелеона немедленно выехал в Дианохею в сопровождении отряда афорских стражников, выделенного ему старейшинами города по первому же требованию. Арсилай не собирался препираться и прибегать к риторике, как на заседаниях совета и публичных выступлениях. Он просто пригрозил, что орден Сфинкса покинет Афору, если правители полиса откажут ему в столь ничтожной просьбе.

Старейшины не отказали. Шестеро минотавров из Сомахеи, четверо драконидов из Филассийских гор и двадцать человек из Афоры – все тертые бойцы, участвовавшие в Южной летней войне и неоднократно чистившие афорские дороги от разбойников. Кроме стражников Арсилай взял с собой трех волшебников, лучших из «сфинксов» в защитных чарах – чарах, которым Бионт не обучал и в которых его ученики разбирались плохо. Однако братья Коинстан, Солон и Ристар Филисиониды учились волшебству на полях сражений, в битвах между полисами Архэ и в войнах с Аланскими королевствами и Архипелагом. Горделивые низантийцы из Золотой Яблони с пренебрежением относились к чародеям-латро, считая их недостойными приобщения к высоким сферам магического искусства. В этом с ними были солидарны практически все гильдии Морского Союза. Под влиянием Бионта Арсилай на многие вещи стал смотреть иначе, чем его соотечественники, к тому же, в отличие от учителя, он не являлся могущественным волшебником, спокойно игнорирующим недоброжелателей и их козни. От Золотой Яблони, враждебно относящейся к молодому и не обладающему ее властью ордену Сфинкса, стоило ожидать неприятностей. Арсилай понимал, что его гильдии необходимы опытные в защитных заклинаниях чародеи, и лично отыскал сыновей Филисиона на востоке Архэ, где Лионийский союз вот уже сто лет воевал с Мидгардополисом за спорные земли.